Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 75 – Кристина Юраш

Я читала про драконов древности. Про то, как видит мир дракон. И о том, что драконью сущность сложно игнорировать. Что в какие-то моменты он силен и полностью подчиняет себе разум, а в какие-то, наоборот, притаился, уступая место здравому смыслу.

То, что я читала, напоминало мне о подвале. И я понимала, что сейчас, разобравшись в этом вопросе, видя живые примеры драконов, которые разрушали целые города, мне вдруг стало неловко.

Наверное, потому что я меряла все по себе. Человеческими мерками.

Я листала дальше.

Да, такое тоже бывало, когда дракон становится человеком. Это могло быть заклинание или проклятье.

Мой палец скользил по строчкам, а я увидела, как он дрожит.

“Дракона не так-то просто убить. Поверьте, эта гадина живучая, как популяция крыс в бедных кварталах. Так что убедитесь, что он действительно мертв!” Надежда вспыхнула перед глазами, заставляя жадно читать дальше.

Существует лишь два способа убедиться, что дракон действительно погиб, а не затаился в глубинах души, ожидая момента слабости носителя.

Первый — близость. Во время единения истинных пар метка на теле женщины реагирует на пробуждение зверя в мужчине. Если дракон мертв, метка останется холодной и не вспыхнет. Если жив — она вспыхнет, и цепь инстинктов разорвет любую человеческую волю.

“Единение — это то, о чем я подумала?”, — пронеслось в голове. И в этот момент по телу пробежал жар желания. Я вспомнила, как мыльная вода стекала по сильному телу, как меня опьянял его запах. И как дрожь прокатывалась по спине волнами, когда я чувствовала его хриплое дыхание близко.

Я перевернула страницу.

Второй — угроза. Драконья сущность не может игнорировать смертельную опасность для своей пары. Никакие магические оковы, никакие жертвы не удержат зверя, если жизни истинной грозит гибель. Он вырвется, чтобы защитить.

Я закрыла книгу. Хлопок обложки прозвучал в тишине библиотеки как выстрел.

Патовая ситуация.

Что-то мне прямо тревожненько.

Чтобы проверить первое, я должна лечь с ним в постель. Отдаться ему полностью. Но я знала себя. Знаю свое тело, которое предавало меня каждый раз, когда он касался меня. Если я позволю этому случиться сейчас, когда он беззащитен, когда я чувствую эту болезненную связь вины и заботы… Я не смогу уйти после. Это станет точкой невозврата. Я привяжу себя к нему навсегда, добровольно надев цепи, которые хотела бы разорвать.

Второй вариант был еще страшнее. Подставить себя под удар? Создать ситуацию, где мне будет угрожать опасность?

Мне кажется, это не просто рискованно. Но и даже бесчеловечно. Кричать слепому, что меня убивают, — звучит ужасно! И играть с чужими чувствами таким образом — последнее дело.

Это игра с огнем, где на кону не просто моя жизнь, а его рассудок. Если дракон жив, он вырвется. И тогда все его жертвы, вся его боль, вся его слепота окажутся напрасными. Он снова станет тем монстром, которого я боялась.

Хорошо, если дракон вырвется. Что будет? Он разрушит половину города? Или… я снова окажусь в его власти, в подвале, с повязкой на глазах и жадной рукой, которая скользит по мне: “Мое!”.

Это слово было как молитва, которую он постоянно повторял шепотом. Словно другие слова для него закончились.

Я снова окажусь беззащитной узницей. И мои кошмары снова станут явью.