Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 38 – Кристина Юраш

— А где я? — я обвела рукой комнату. Роскошь, шелк, золото. Все это было декорацией к моему унижению.

— Ты хозяйка этого дома. Ты можешь делать всё, что тебе заблагорассудится.

Я рассмеялась. Звук вышел сухим, неприятным.

— Ничего себе. Вот, значит, тогда в подземелье, ослепшая, я оплатила цену, чтобы стать хозяйкой всего этого? — я смотрела на него, и в моем взгляде не было страха, только горькая насмешка. — Дороговато вышло. Если бы мне сказали, я бы не согласилась жить с мыслью о том, что сегодня он меня убьет. Он же не отпустит меня живой. Нет… Он убьет. Только когда? Сегодня? Или завтра? Или чуть позже? Что я почувствую перед смертью? Будет ли это быстро или, наоборот, он растянет удовольствие моими криками?

Я услышала рык. Рык, который мало походил на звуки, издаваемые человеком.

— Я никогда тебе не угрожал, — он подался вперед, и я увидела, как в его глазах вспыхивает золото. Зверь просыпался. — У меня и в мыслях не было тебя убивать! Если бы с тобой что-то случилось, я бы не стал жить…

— Какие красивые слова, — прошептала я, вспоминая свой ужас при мысли, что меня ждет. — Эта темная неопределенность пугала… Держала меня в вечном страхе. Знаешь, как страшно не знать своего приговора? Что будет дальше? Поиграют со мной и выбросят? Хотя бы живую? Или я успею почувствовать последнюю боль, когда руки ломают шею? Вот это настоящий кошмар. И я жила в нем. По твоей милости.

Боль вернулась. Резкая, внезапная. Будто невидимая игла пронзила сердце. Камень на шее стал тяжелее, нагреваясь.

— Это не слова. Это правда, — его голос Лотара дрогнул. — Я, тот, кто привык судить, сейчас чувствую себя подсудимым. Я объяснил, как это случилось…

— Знаешь, многие преступники… Тебе ли не знать? — я встала, сжимая камень в руке. — Прикрываются кем-то другим. Голосами в голове, чудовищем внутри. Вот ты прикрываешься древним инстинктом и чудовищем. Слово «инстинкт» вообще звучит мерзко! Оно какое-то животное… Низкое.

Лотар молчал секунду. Его взгляд скользнул по моему горлу, по камню, по губам.

— А что, если я не человек? — тихо спросил он. — Что, если любовь для меня в первую очередь не лепестки роз, а инстинкт? К тому же инстинкты бывают разными. Инстинкт защищать. Оберегать. Дарить наслаждение.

В этот момент наши глаза встретились. Я смотрела в глаза ему, а он смотрел в мои глаза.

Я чувствовала, что в этих словах есть двойное дно. То самое, которого я боялась. То самое, за которое я себя ненавижу.

Он словно ударил меня поддых, напомнив мне о том, как мои стоны отдавались от стен моей роскошной темницы.

Воздух в комнате наэлектризовался. Мои щеки вспыхнули, обжигая кожу.

Я готова была умереть на месте. Провалиться сквозь землю.

Он заговорил об этом. О том, чего я так боялась. О том, что происходило в темноте, когда я не могла видеть его лица, но чувствовала каждое движение его тела.

— Ты хочешь сказать, что я не сильно страдала, раз стонала от твоих ласк? — выпалила я, теряя прежнее спокойствие.

Ярость вспыхнула внутри меня.

Да как он смеет! Как он смеет напоминать мне о моем позоре! О моей слабости!

Слова вылетели, словно осколки битого стекла, раня меня саму. Я вспомнила те ночи. Предательское тепло, разливающееся по венам. Стоны, которые вырывались против воли. Смесь ужаса и физиологического отклика, который я не могла контролировать.