Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 41 – Кристина Юраш

Я отшатнулся.

Медальон жёг грудь, пульсируя в ритме зверя, который рвался завершить начатое. «Не останавливайся! Она твоя! Возьми!»

— Нет, — прохрипел я. Голос звучал чужим. Яростным.

Я понимал: обычных средств больше нет. Медальон не удержит. Я не удержу. Зверь уже почувствовал её вкус. Он чувствует её слабость, её смятение, и это сводит его с ума. Он видит её податливость. Для него это знак. Бери.

Единственный выход был там. На обратной стороне артефакта. Тайная руна, о которой предупреждали маги. Цена, которая слишком высока.

Я схватил медальон. Металл обжигал пальцы, словно расплавленная лава.

Я нащупал выступ. Тот самый, что отец запрещал трогать. Тот самый, что скрывался под слоем золота веками.

«Прости», — подумал я, глядя на неё. На её распахнутые глаза, в которых теперь мелькнуло недоумение.

Я надавил.

Щелчок был тихим, но внутри моей головы прогремел взрыв.

Руна активировалась.

Не было вспышки света. Не было грохота.

Было ощущение, словно кто-то погасил солнце внутри меня.

Дракон взревел. Последний раз. Он почувствовал, что ему не дадут желаемое. Он почуял опасность. И рванул еще сильнее.

Звук был не снаружи, а внутри черепа, раздирая сознание на части. Он бился о стенки новой клетки, понимая, что это не клетка. Это гробница. Запечатанная со всех сторон. Без выхода. Без воздуха. Гробница для него.

И потом… тишина.

Абсолютная, мертвая тишина.

Голос в голове исчез. Жар, который грел меня всю жизнь, исчез. Осталась только ледяная пустота в грудной клетке. Словно кто-то вырезал кусок плоти вместе с сердцем.

Я стоял, сжимая в руке остывающий металл, и пытался вдохнуть. Воздух казался разреженным, ненасыщенным.

Я сделал это. Не ради себя. А ради нее. Ради того, чтобы не ломать ее. Она ведь не простит… Нет… И я сам себя не прощу.

И тут до меня дошло.

«Вот, значит, что сделал отец. Вот почему он так рано умер, хотя драконам суждена долгая жизнь…»

Он убил зверя внутри, чтобы защитить тех, кого любил. Чтобы не стать угрозой. Он передал мне медальон не как наследство силы. Он передал мне как гробницу для дракона.

Да, отец прожил долго. Но потом я стал замечать, что он стареет. Стремительно. Как обычный человек.

И теперь я знал разгадку этой загадки. Он запечатал дракона в гробницу.

Я медленно поднял голову. Мир вокруг казался чуть менее ярким. Контур её фигуры на столе расплывался, теряя четкость. Темнота подступала с краев зрения, словно черная вода.

Но мне было всё равно.

Я смотрел на неё. На живую. На целую.

Я сделал это не для себя. Я не искал облегчения. Я выбрал вечную тишину внутри, чтобы она могла жить в безопасности. Это самая большая жертва, которую я мог ей принести.

И тут я почувствовал удар. Магия, черная как ночь, ударила в меня в лицо.

Его губы были не просто горячими — они были обжигающими, словно расплавленный металл.

Поцелуй не спрашивал разрешения, он требовал, захватывал, подавлял.

Я чувствовала, как воздух выходит из легких, уступая место его запаху — озону, стали и тому древнему, звериному аромату, от которого у меня всегда кружилась голова.

Мое тело ответило ему раньше, чем разум успел выстроить защиту. Это было предательством. Чистым, низким предательством собственного тела.

Пока мой разум кричал от ужаса, требуя оттолкнуть его, мои бедра сами подались навстречу, желая его тяжести. Метка на запястье вспыхнула, пульсируя в ритме его сердца, которое колотилось где-то между нами, сдавливая грудную клетку.