Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 26 – Кристина Юраш

Я ведь как чувствовал, что лучше просто идти в свою комнату. Но я не мог не поддаться искушению.

Тьма в углу комнаты сгустилась. Зрачки расширились, поглощая свет ночника. Я почувствовал, как под кожей шевельится чешуя, как меняется ритм дыхания. Воздух вокруг стал тяжелым, насыщенным озоном и древней силой.

Я хотел отдернуть руку. Хотел уйти. Но пальцы сами впились в её кожу чуть сильнее, оставляя следы владения. Сейчас я хотел зарыться лицом в прохладный шелк простыней, в нежное тепло ее кожи, вдохнуть ее запах и прижать ее к себе до боли.

В отчаянной попытке его остановить, я схватился за медальон. Он горел в руке, пытаясь болью заглушить все. Боль. Больше боли.

Зверь вышел на охоту. И в этот раз клетка была открыта.

Дракон внутри расправил крылья. Он чувствовал её близость. Инстинкт шептал, что сопротивление бесполезно. Что она создана для этого.

— Нет, — прохрипел я. Голос звучал чужим, скрежещущим, сквозь стиснутые зубы.

Я отдернул руку. Резко, будто обжегся.

Сибилла во сне тихо всхлипнула. Её брови сошлись на переносице, создавая болезненную складку. Даже в бессознательном состоянии она чувствовала угрозу. Её тело знало: рядом хищник.

И это знание резало меня хуже любого клинка, который когда-либо проходил через мои руки на суде.

Я шагнул назад. Тень от моей фигуры накрыла кровать, и мне показалось, что я снова становлюсь тем монстром из подземелья.

Мир сузился до точки. До запаха её кожи, до биения её жилы под моими пальцами. Дракон бесновался внутри. Этот звук раздирал череп изнутри, превращая мысли в клочья. Я чувствовал, что не удерживаю его.

Разум отключился. Остался только голод. Древний, ненасытный, требующий жертвы.

Я понимал, что происходит.

Я чувствовал, как медальон на груди раскаляется добела. Он прожег камзол, заставив дорогую ткань дымиться.

Но я силой боли пытаясь сдержать прорыв чудовища, пока магия трещала по швам.

Зверь был сильнее. Он чувствовал её покорность во сне, её отклик на метку, и это сводило его с ума. Я тоже сходил с ума. Я готов был выть от желания, от этой муки обладания, которая требовала выхода прямо сейчас.

Медальон пульсировал, отсчитывая секунды до срыва. Янтарный свет пробивался сквозь ткань рубашки, освещая комнату мертвым, хищным сиянием. Каждый удар сердца отдавался в висках тяжелым гулом.

Я чувствовал, как под кожей перекатываются мышцы, как меняется структура костей, готовясь к трансформации. Дракон не хотел отступать. Он хотел закончить начатое год назад.

Я посмотрел на неё в последний раз.

В полумраке она казалась фарфоровой куклой, брошенной небрежной рукой мастера. Беззащитная. Спокойная только потому, что не видела моих глаз. Если бы она открыла их сейчас, то увидела бы не человека. Вертикальные зрачки уже расширились, поглощая белок. Золотая искра плясала в радужке, готовая вспыхнуть пожаром.

Я не имел права оставаться здесь.

Если я не остановлюсь, я сломаю её. Не просто тело — душу. Я превращу её в оболочку, высосав всю жизнь в этом приступе безумия обожания и страсти.

Каждый вдох, наполненный её запахом — дождем и чем-то неуловимо сладким, как цветущий миндаль, — был пыткой. Это было как стоять посреди пустыни с кубком воды в руке и запрещать себе пить, зная, что следующий глоток станет последним.