Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 23 – Кристина Юраш

Я почувствовала странную тягу к нему, желание придвинуться ближе, чтобы этот теплый поток стал сильнее. Разум кричал о кошмаре, о цепях и темнице, но кровь пела другую песню.

— Убери эту магию! — прошипела я, борясь сама с собой.

— Я не могу, — усмехнулся он. — Это метка истинности. Она навсегда. Это означает, что дракон выбрал тебя… И, видимо, она стала причиной того, что произошло.

Я с ужасом смотрела на это красивое золото рисунка.

Лотар заметил изменение. Его зрачки расширились, поглощая радужку.

— Ты чувствуешь? — спросил он, и в его голосе прорезалась надежда, смешанная с болью.

Я кивнула, не в силах солгать.

— Он затихает, когда ты рядом, — Лотар коснулся пальцами собственной груди, там, где билось сердце под медальоном. — Понимаешь? Это не просто похоть. Это связь. Дракон внутри… он узнал свою пару. Когда ты бежала, он готов был растерзать и сжечь весь мир. Когда ты вернулась… он успокоился…

Я посмотрела на свои ноги. Они все еще были в крови и грязи.

— А я… если я ее не хочу? — прошептала я, и слезы снова навернулись на глаза, горячие и соленые. — Если я не хочу этой связи? Если я хочу, чтобы дракон… сдох?

Лотар поморщился, словно я ударила его. Но он не отвел взгляд.

— Тогда я буду ждать, — ответил он просто. — Пока ты не захочешь. Или пока не поймешь, что это единственное, что держит меня человеком.

Карета замерла. Стук колес сменился шумом дождя, барабанящего по крыше, и скрипом тормозов.

Мы приехали.

Я не стал ждать, пока она придет в себя или начнет сопротивляться.

У нее не осталось сил даже на то, чтобы дышать ровно.

Когда я протянул руки, она не дернулась. Просто устало и обреченно позволила перенести себя через порог, словно равнодушная тряпичная кукла.

Я укутал её в свой плащ, запахнув его вокруг хрупких плеч. Ткань сразу впитала холод её кожи, но под ней уже начинало разгораться тепло, которое я отдавал.

Мне хотелось согреть ее. Хотелось забрать ее боль. Но я не знал, как это сделать…

И сейчас я прижимал ее к себе, как драгоценность. Мне страшно было разжать руки, чтобы отдать ее кому-то.

А дракон внутри рычал: «Не отдавай. Забери. Оставь себе!»

На крыльце уже метались слуги.

Фонари шипели под струями ливня, выхватывая из темноты их испуганные лица. Они видели герцогиню в таком виде впервые.

Босую, грязную, без сознания в руках хозяина, который обычно не выглядел, как растрёпанный мальчишка.

Одна служанка испуганно уставилась на босые грязные ноги, другая прижала ладонь к губам, чтобы сдержать ах. Их взгляды скользнули по ее босым ногам и тут же испуганно метнулись в сторону. Я понимал: утром об этом будет шептаться весь дом. Но при мне никто не смел даже дышать громче обычного.

— Подготовить ванну, — мой голос прозвучал глухо, будто из-под земли. — Теплую. С травами для заживления. Позвать лекаря. Чтобы через десять-пятнадцать минут был здесь.

Дворецкий кивнул, бледный как полотно. Он смотрел на бледное лицо Сибиллы, на ее грязные босые ноги.

— Слушаюсь, ваша светлость, — произнес дворецкий, словно опомнившись.

— И никого не впускать в покои госпожи.

Я посмотрел на стену, прижимая ее к груди. «Гори! Всё гори! Не отдам!» — пронеслось внутри меня мысль. Как росчерк пера, подписывающий приговор.

Сердце вздрогнуло от нежности. Я вообще не знал, что во мне есть нежность. Раньше не наблюдал.