Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 25 – Кристина Юраш

Голос сорвался. Я звучал как человек, стоящий на краю пропасти.

Мне хотелось коснуться её.

Просто провести пальцем по линии её брови, чтобы убедиться, что она реальна.

Что она не исчезнет, как мираж, когда я моргну.

Но я боялся.

Боялся, что её глаза откроются и в них снова появится тот лед, который убивал меня последние часы.

— Я знаю, я одержим тобой, — признался я шепотом её спящему силуэту. — И то, что я пришел сюда, это преступление. Я нарушаю твоё пространство. Я вторгаюсь в твой сон. Но я не могу не видеть тебя. Может, это единственный способ побыть рядом, когда ты не отталкиваешь меня.

Моя рука дрогнула. Я позволил себе слабость.

Кончики пальцев коснулись её волос. Они были сухими теперь, мягкими, рассыпались по подушке.

Я провел рукой вниз, коснулся кожи щеки. Она была теплой.

В тот же миг метка на её запястье, скрытая рукавом ночной рубашки, вспыхнула, отозвавшись на дракона внутри.

Сквозь тонкую ткань проступило золотое сияние. Вены на её руке наполнились светом, словно по ним текло расплавленное солнце. Я почувствовал отклик в собственной груди — не боль, не жар медальона, а нечто глубже. Тягу.

Её тело расслабилось под моей ладонью. Она невольно подалась навстречу прикосновению во сне, словно во сне искала тепла. Магия между нами сгустилась, стала осязаемой, вязкой, опьяняющей.

— Я ведь не обижу, — шептал я, гладя её лицо, боясь поверить в эту податливость. — Просто поверь мне… Я не требую многого… Я прошу лишь один шанс…

Я смотрел на светящийся узор на её коже, на то, как он пульсирует в такт моему сердцу. В этом свете была надежда. Извращенная, больная, но надежда.

— Что я должен сделать, чтобы его получить? — вопрос повис в воздухе без ответа. — Молчишь? Я понимаю…

Моя рука коснулась ее волос.

А потом я склонился и поцеловал прядь волос.

— Прости за этот поцелуй… — прошептал я, опуская прядь длинных волос обратно на подушку. — Прости…

Я откинул голову, глядя на потолок.

— Если бы ты знала… — прошептал я, делая глубокий вдох. Ее запах наполнил мои легкие, и я совершенно забыл, что хотел сказать.

Она заворочалась. Во сне ей стало жарко.

Я встал, боясь, что она проснется. Дракон внутри дернулся, но я не позволил ему большего. Словно держал дракона за горло рукой, не давая ему права прикасаться к ней.

Рука дернулась, одеяло сползло вниз, открывая её плечо, ключицу, тонкую ткань ночной рубашки.

Материя была почти прозрачной в свете магического ночника. Под ней просвечивали волнующие и отчетливые очертания груди.

Вспышка.

Память ударила меня, как удар тока. Тот дом в лесу. Темнота. Она спала так же, беззащитно. Я помнил вкус её кожи. Помнил, как мой язык скользил по этой самой ключице, как она вздрагивала во сне, не просыпаясь. Помнил запах её возбуждения, смешанный со страхом, который тогда казался мне пряностью.

Кровь ударила в виски. Ткань брюк стала тесной, мучительно натягиваясь от мгновенного, животного желания. Желания не обладать, а поглотить. Растворить в себе.

Я замер, стиснув зубы. Рука на её щеке окаменела.

Внутри что-то щелкнуло. Треснула тонкая льдина человеческого контроля.

Дракон не спал. Он ждал. Ждал момента слабости. Ждал вида её тела, запаха её сна, ощущения её податливости. Он почувствовал мою боль, мое желание и воспринял это как приказ.