Книга Украденная жена. Одержимый дракон, страница 50 – Кристина Юраш

Ройстер не подал руки. Он делал вид, что ужасно обижен на меня. Я знала этот жест слишком хорошо. И если раньше я клала руки ему на плечи и спрашивала: «В чем дело?» То сейчас мне было все равно. Впервые в жизни мне было все равно, обиделся он или нет.

Муж просто вышел, развернулся на каменной ступени и ждал, пока я повторю его путь.

Я перенесла босые ноги на подножку.

Камень колол подошвы, но я не моргнула. Впереди темнел фасад поместья, окна слепы, лишь в западном крыле тлела одинокая полоска света.

Ройстер направился к двери, держа ладонь у меня на пояснице. Не подталкивая. Владея.

Он понял, что номер с обидой не прошел. Но при этом прикосновением напоминал: «Ты все еще моя!»

Мрамор прихожей мгновенно вытянул из ступней остатки тепла. Дворецкий Гордон возник из тени колонны, безупречный, с глазами, упертыми в паркет. Ройстер даже не замедлил шаг.

— Вызовите швей с рассветом, — бросил он, и эхо его голоса ударилось о высокие своды. — К полудню нужны эскизы. Бархат. Тяжелая парча. Все самое роскошное. Ей нужно платье, которое заставит зал замолчать, едва она войдет.

И тут же посмотрел на меня.

— Да, дорогая?

В голосе звучала нежность.

На его губах была улыбка. А мне просто хотелось плакать.

Сейчас он играл роль заботливого мужа, а мне казалось, что я в каком-то ужасном сне. Он вел себя так, словно не было разгрома, криков: «Ты украла!» Так, словно хотел, чтобы мне это казалось сном. Чтобы мой мозг сам задал вопрос: «А было ли это на самом деле? Ты точно уверена? Или тебе… приснилось? Ведь не может человек вести себя как ни в чем не бывало после того, что он сделал!»

И я чувствовала, как у меня горят щеки и уши. Я понимала, что он делает. Что это тонкое издевательство надо мной, над моей памятью, над моей гордостью. Изощренная тактика, которая заставит меня усомниться в самой себе.

«Повторяй себе! Это было!» — твердила я. — «Он не имеет права заставить тебя забыть! Ни предательство! Ни измену! Ни разгром! Ни угрозы! Ни унижение! Это было! Было! Тебе не кажется. Тебе не приснилось. Это было».

— И как у тебя язык поворачивается, — уставшим и треснувшим голосом произнесла я, глядя на мужа. — Вести себя так, словно ничего не случилось? Словно мы только вернулись с прогулки!

— Ты о чем сейчас? — спросил он так, словно я все выдумала.

Опять! Опять его игры!

— Ты пытаешься опять устроить скандал на ровном месте? Зачем скандалить? Зачем возвращаться к тому, что было? Разве от того, что я буду говорить об этом, прошлое изменится? Нет. Так что я не вижу смысла продолжать этот разговор, — произнес Ройстер так, словно мы говорили о погоде.

Я чуть не заплакала от ярости и обиды. Он говорит так спокойно обо всем случившемся. Дескать, проехали! Зачем заострять внимание на мелочах⁈

— А я вижу смысл продолжать разговор! — гордо произнесла я. — Я вижу смысл в том, чтобы не делать вид, что у нас все хорошо. А ведь у нас не все хорошо, Ройстер!

— Постой, — кивнул Ройстер дворецкому. И тот деликатно отошел в сторону.

Ройстер стоял передо мной, а потом опустил руки на плечи.

— Подумай. Ты сама себе делаешь хуже. Другая уже забыла бы сто раз, а ты вечно вот эти вот душевные нечистоты вертишь в себе, — в его голосе послышалась такая нарочитая брезгливость. — Вот зачем тебе лишний раз об этом думать? Ты все время вертишь это в голове, вертишь… От этого настроение портится и цвет лица, понимаешь?