Книга Украденная жена. Одержимый дракон, страница 26 – Кристина Юраш

Тогда что?

Вопрос повис в воздухе, густом от запаха пролитого чая и старого дерева.

И вместо ответа кожа вспомнила другое. Бархат его голоса, касавшийся мочки уха. Горячее дыхание, смешанное с запахом дождя, дыма и древней пряности. То, как его перчатка скользнула по моей щеке, стирая грязь и слёзы с почти пугающей, нечеловеческой бережностью.

Я закрыла глаза и подалась вперед, словно чувствуя, как бархат снова касается меня. Это было безумием. Желание на грани смерти. Я не понимала почему? Что со мной?

Внизу живота, предательски и настойчиво, полыхнул жар. Сладкий, тягучий, расплывающийся тяжёлым томлением по венам.

Я вцепилась в подлокотники кресла, ногти впились в дерево, пытаясь удержать дрожь, но тело уже жило своей жизнью. Оно помнило. Оно хотело.

«Прекрати!», — слабо простонала я самой себе, стиснув зубы.

Я хотела побороть это чувство. Убить его. Забыть о нем. Но не могла.

И в какой-то момент я вдруг… разрешила себе узнать, что дальше? Рядом никого не было. Ни слуг, которые сейчас обсуждают причуды хозяйки. Ни мужа… Никого… Только темнота и я.

Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

Темнота за веками стала холстом. А фантазия превратилась в художника.

И он проступил на нём. Не как угроза. Как неизбежность. Я представила, как его рука, та самая, что сжимала стилет, ложится мне на бедро.

«Боже…», — едва ли не задыхаясь прошептала я, поражаясь, как сильно взволновала меня эта мысль.

Грубая, властная, не знающая колебаний.

Как он раздвигает колени, не спрашивая разрешения.

«Нет… не…», — прошептала я, словно пытаясь сопротивляться самой себе.

Губы пересохли. Внизу живота что-то сладко простонало, умоляя, чтобы это было правдой. Здесь и сейчас.

Я видела, чувствовала, как он прижимает меня к кожаной обивке той самой кареты, где пахло духами, сырой дорогой и страхом. Где каждый толчок колеса совпадал с резким, мучительным движением его тела и ударом его сердца в мою спину.

Где его шепот обещал не конец, а начало. Где я не кричала, а сдавалась.

Где боль и наслаждение сплетались в один тугой узел, и я не знала, где заканчивается унижение и начинается восторг. Где я позволяла ему взять то, что муж давно перестал замечать.

«НЕТ!», — резко оборвала я себя, запрещая даже думать об этом.

Сердце стучало в груди, а я расправила плечи.

Да, мой муж меня не замечает. Да, он ведет себя так, словно в его руках учебник этикета. Но это же не повод!

«А как же его предательство?», — пронеслась мысль.

Я выдохнула.

Мне даже думать об этом тяжело. Может, я и эгоистка, но разве… разве жизнь любимого человека не бесценна? Ну даже если это «великая жертва», то почему его глаза были сухими, а не полными слез? Почему не дрожали его руки?

Слишком много разных противных «почему!».

Я открыла глаза. Комната вернулась. Полумрак. Гвозди в рамах. Осколки на полу.

Но жар не ушёл. Он тлел внутри, тихий и упрямый, высмеивая мой страх. Я обняла себя руками, пытаясь согреться, и поняла самое страшное: я не хотела, чтобы он уходил. Я хотела, чтобы он вернулся. Не за Ключом. За мной.

И от этой мысли по спине побежал мороз, который был слаще любого тепла.

— Нет, — приказала я себе, чувствуя, что смогла преодолеть искушение.

«Он опасен. Ты не знаешь, что у него на уме!», — пронеслось в голове. И эта мысль меня отрезвила.