Книга Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим..., страница 93 – Анна Кривенко

— Вам стало дурно, вот я и… — начал он оправдываться, приводя меня в полное изумление.

Боже, и это тот самый самоуверенный хлыщ, который нагло заявился в мой съёмный дом? Кажется, у него настоящее раздвоение личности.

— Слишком устала сегодня, — произнесла нарочито холодно. — Да и поспать нормально не удалось. Вот и падаю, где попало. Ладно, не будем о грустном. Я ожидала, что вы приедете. Как видите, и без нашей помощи нашли лечебницу, так что мы вам точно ни к чему…

Он мою шпильку проглотил, только недовольно поджал губы.

— Предупреждаю, — продолжила я, — у меня нет ни одной лишней минутки, чтобы провести для вас ознакомительную экскурсию. Поэтому, если вы хотите осмотреть это место и обстановку в нем, предлагаю идти вместе со мной. У меня сейчас обход.

Юрий Александрович прищурился, но затем лишь коротко кивнул.

Я развернулась и с достоинством вышла из манипуляционной, чувствуя, что сердце почему-то до сих пор не желает успокаиваться. Ладно, успокоится. Наверное, я действительно просто устала.

Мы начали обход. Я заходила в палаты одну за другой. Где-то спрашивала о самочувствии, где-то мельком осматривала больных, отмечая улучшения или тревожные признаки. У одной женщины спал жар, у другого пациента прекратился кашель, у третьего наконец появился аппетит…

На ходу диктовала идущей следом медсестре новые указания, меняла дозировки, просила усилить уход, где-то — наоборот, отменить лишнее. И сразу же спешила дальше.

Так мы прошли пять или шесть палат и, наконец, зашли в ту, где лежали самые пожилые пациенты.

Старики за девяносто. Ветхие, измождённые, по правде говоря, уже вряд ли способные полностью выздороветь. Они смотрели на меня выцветшими глазами, полными усталости от жизни и ее трудностей.

Я всё равно улыбнулась и бодро начала приветственную речь, словно передо мной были не уставшие от мира старцы, а дети.

— Ну что, мои хорошие, как мы сегодня себя чувствуем? — весело спросила я. — Кто у нас герой и сегодня уже вставал?

Я шутила, говорила с ними просто, почти по-детски, стараясь вложить в каждое слово как можно больше тепла. Где-то поправила одеяло, где-то погладила по сухой руке, где-то пообещала, что завтра будет легче.

Потом я устремилась к мужчине с тяжёлым диагнозом — затяжным воспалением лёгких на фоне общего истощения. Спокойно расспросила его о самочувствии, послушала дыхание, дала несколько указаний, приободрила.

Когда закончила и развернулась к остальным, то с огромным изумлением увидела, что Юрий Александрович присел рядом с Трофимом Павловичем.

Этот мужчина был долгожителем. Кажется, на днях ему стукнуло девяносто девять лет. Сухонький старичок с седой бородой дрожал от слабости. Возраст давал о себе знать: слабое сердце, изношенные суставы, постоянная одышка, спутанность сна и памяти. К тому же на правой руке у него была старая рана, которая отчаянно не желала заживать и приносила ему немалые страдания.

Я не сводила взгляда с этих двоих. С изумлением наблюдала, как Юрий Александрович искренне и очень доброжелательно расспрашивает пациента о самочувствии. Невольно прислушалась, не забывая, впрочем, ни обо всех остальных, ни о своих обязанностях.

— Как ваше имя? Трофим Павлович? Очень приятно… — тихо спросил Юрий Александрович. — Рука сильно беспокоит?