Книга Мой кошмарный роман, страница 87 – Надежда Паршуткина

Я обошла его. Касалась крыльев — снаружи они оказались жёсткими, почти как кожа, но внутри, с нижней стороны, были невероятно мягкими, бархатистыми. Касалась бока — чешуя там была мельче, нежнее. Касалась мощных лап, огромных когтей, которые он послушно убирал, чтобы не поранить меня.

Он стоял неподвижно. Абсолютно неподвижно, позволяя мне изучать себя, трогать, привыкать. И от этой его неподвижности, от этой готовности ждать сколько угодно, лишь бы я не боялась, у меня сжималось сердце и щипало в глазах.

— А летать ты на мне будешь? — спросил он вдруг, и в мысленном голосе послышались озорные нотки.

Я замерла.

— Летать?

— Ну да. — Он чуть повёл крыльями, и я почувствовала ветер. — Для этого и нужны крылья, вообще-то. А ты думала, я просто так их отрастил?

Я рассмеялась — нервно, но всё же рассмеялась.

— Игнат, я… я не знаю. Высоко же.

— Не бойся, — повторил он. — Я никогда не дам тебе упасть. Никогда. Хочешь попробовать?

Я смотрела на него. На эти огромные крылья, на это мощное тело. Думала о том, как мы будем парить в небе, как ветер будет петь в ушах, как мир будет простираться под нами.

— Хочу, — выдохнула я.

Он прилёг, опускаясь на землю, подгибая лапы, чтобы мне было удобнее забраться. Чешуя на спине была крупной, и я нашла удобные выступы для ног. Забралась, уселась прямо перед крыльями, вцепившись в гребень на его шее. Чешуя подо мной была тёплой, почти горячей.

— Держись крепче, — предупредил он.

Он взмыл в небо. Я закричала. Не от страха, а от восторга, от неожиданности, от этого невероятного чувства полёта.

Ветер ударил в лицо, сорвал капюшон, растрепал волосы, выдул все мысли из головы. Мы взлетали всё выше и выше, и замок внизу становился всё меньше, превращаясь в игрушечный. Я видела город — крошечные домики, ниточки улиц, точки людей, которые, наверное, смотрели на нас и показывали пальцами. Видела реку, извивающуюся серебряной лентой, уже почти освободившуюся ото льда. Видела горы на горизонте, покрытые вечными снегами, такие близкие, что, казалось, до них можно дотронуться. А потом мы полетели. Не вверх — вперёд.

Это было ни с чем не сравнимое чувство. Ветер пел в ушах свою бесконечную песню, солнце слепило глаза, а подо мной было огромное, тёплое, живое существо, которое любило меня. Крылья дракона мерно взмахивали — мощно, плавно, ритмично, и я чувствовала каждое движение его мышц, каждое биение его огромного сердца. Оно билось в унисон с моим.

— Нравится? — услышала я мысленный голос, в котором звучала гордость.

— Это невероятно! — закричала я, но ветер унёс слова.

— Я слышу, — ответил он. — Я всё слышу, и чувствую. Твой восторг, твоё сердце, твой страх, который уже уходит.

Мы летели над горами. Я видела заснеженные вершины так близко, что, казалось, можно протянуть руку и коснуться их. Видела глубокие ущелья, на дне которых уже зеленели леса — весна добралась и туда. Видела озёра, синие-синие, как его глаза, когда он человек, и такие чистые, что в них отражалось небо.

А потом он сделал крутой вираж. Резко, неожиданно, просто чтобы показать, что умеет. Я взвизгнула от неожиданности и вцепилась в него мёртвой хваткой, вжавшись лицом в его шею. Но он был осторожен. Он чувствовал меня каждым своим движением, каждой чешуйкой, каждой клеточкой своего огромного тела.