Книга Мой кошмарный роман, страница 75 – Надежда Паршуткина

— Дед… — прошептала она. — Нет… Ты не можешь… Я твоя внучка… Ты не можешь просто…

— Могу, — старик отвернулся, не в силах больше смотреть на неё. — И должен. Ты сама выбрала свою судьбу. Сама подписала себе приговор. Прощай, Дана.

Отец кивнул и обвёл взглядом судей.

— Суд удаляется на совещание.

Старейшины поднялись и ушли в боковую комнату. Совещались они недолго. Все и так всё понимали. Такие преступления не требуют долгих обсуждений.

Когда они вернулись на свои места, верховный судья — древний дракон с золотой чешуёй на висках, помнящий ещё моего прапрадеда — поднялся и провозгласил. Голос его звучал как погребальный звон.

— Именем кланов и древних законов, Дана из рода Лунных Теней признаётся виновной в покушении на Истинную наследника престола, в организации заговора с целью убийства, в использовании магии для проникновения в иные миры с целью нанесения вреда. Приговор — смертная казнь. Покушение на Истинную не прощается. Никогда.

Дана закричала. Это был не крик — вой раненого зверя, полный отчаяния, ненависти и безумия. Её схватили, поволокли к выходу, а она всё кричала и вырывалась, царапала стражников, пыталась вырваться. Её крики эхом отражались от высоких сводов, множились, преследовали.

А потом тяжёлые дубовые двери зала захлопнулись за ней, отсекая звук. В зале повисла тишина. Тяжёлая, давящая, гнетущая.

Я подошел к Маше и почувствовал, как дрожат её руки. Не от страха — от напряжения, пережитых эмоций. Я обнял её, прижал к себе, укрывая от всех этих взглядов, от всей этой тяжести.

— Всё кончено, — прошептал я ей в волосы. — Теперь всё кончено. Навсегда.

— Она правда умрёт? — спросила Маша тихо, почти неслышно. В её голосе не было злорадства, не было удовлетворения. Только усталость и какая-то светлая грусть.

— Да, — ответил я. — По нашим законам — да. И я не собираюсь её жалеть. Она пыталась убить тебя. Дважды. Она заслужила свою участь.

Маша ничего не сказала, только прижалась ко мне крепче. Я чувствовал, как бьётся её сердце — быстро, но ровно. Она справлялась. Моя сильная девочка.

Отец подошёл к нам, положил тяжёлую руку мне на плечо. В его глазах я увидел гордость.

— Ты хорошо держался, сын. Достойно. Как подобает наследнику. — Он перевёл взгляд на Машу. — А ты, дочка, держалась ещё лучше. Я горжусь вами обоими.

Маша подняла голову и слабо улыбнулась. В её глазах блестели непролитые слёзы.

— Спасибо, ваше величество.

— Отец, — поправил он мягко, и в его голосе впервые за весь день прозвучало тепло. — Просто отец. Ты теперь часть нашей семьи. Называй меня так.

Мы вышли из зала под уважительными взглядами кланов. Лорды и леди расступались перед нами, кланялись, шептали слова поздравлений. Но я почти не слышал их. Я слышал только дыхание Маши, чувствовал только тепло её руки в своей.

Маша

После суда я чувствовала себя выжатой до дна. Буквально — как будто из меня вынули все эмоции, все чувства, все мысли, перемешали их в чудовищный коктейль и залили обратно, но теперь они пульсировали где-то под рёбрами тяжёлым, неприятным комом. Дана. Её крики. Её ненависть, выплёскивающаяся через край. И приговор.

Из-за меня убьют человека. Я понимала всё. Понимала, что она хотела меня убить. Что нанимала магов, подсылала убийц, запугивала цыганкой в моём мире. Что она опасна. Что по законам этого мира это единственно возможное наказание. Но всё равно — знать, что из-за тебя кто-то умрёт… Это было жутко. Это выворачивало наизнанку. Оставляло после себя липкое, гадкое чувство вины, с которым я не знала, что делать.