Книга Мой кошмарный роман, страница 17 – Надежда Паршуткина

Посреди ночи мама растолкала меня — началось. Мы снова помогали Марусе, и к рассвету на свет появился шаткий, мокрый теленок. Засыпала я уже при дневном свете, совершенно обессиленная, и сон снова настиг меня быстро.

И снова он пришел. Не сразу, сначала я просто оказалась в комнате. Но это была не серая камера. Стены были сложены из того же грубого камня, но светлого, почти песочного оттенка, и на них горели бра с теплым, живым пламенем свечей. Под ногами — толстый, мягкий палас темно-синего цвета, в который утопали босые ступни. Комната была просторной, мужской. Массивный деревянный стол, заваленный свитками и книгами, тяжелый сундук, и в центре — широкая кровать с темным, по-видимому, дубовым изголовьем, застеленная простынями из грубого, но чистого льна и покрытая меховыми шкурами.

Пока я, ошеломленная, осматривалась, за моей спиной раздались шаги. Тяжелые, мерные, я обернулась.

Он стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку. В простой темной тунике, подпоясанной кожаным ремнем, и мягких штанах. На ногах — сапоги. Его черные волосы были слегка растрепаны, а в глазах, вместо привычной злости или усталости, горел странный, ликующий огонек.

— Ты пришла! — сказал он, и в его низком голосе прозвучала неподдельная, почти детская радость.

Во мне что-то ёкнуло.

— Ты что, мне теперь каждую ночь сниться будешь? — взвыла я, чувствуя, как теряю последние остатки самообладания. — Это же ненормально! Мне, наверное, к врачу надо, к психиатру!

Радость на его лице померкла, сменившись напряжением.

— Где ты была? — спросил он, делая шаг внутрь. — Почему не прошла через портал? Мы же договаривались на полночь!

Неловкость и досада скрутили меня в узел. В суматохе с коровой я и правда забыла. Вылетело из головы напрочь.

— Блин, — сдавленно призналась я, отводя взгляд. — Я забыла.

Он замер. Потом тихо, беззлобно выдохнул.

— Забыла… А я столько сил впустую вбухал.

Он не кричал. В его голосе слышалась лишь усталая, горькая досада. Он подошел ближе, и теперь я видела тени под его глазами, следы настоящего изнеможения на лице.

— Маша, — сказал он мягко, и мое имя на его языке звучало как-то по-новому, ласково. — Теперь придется ждать до следующего полнолуния. Целый месяц.

Месяц этих снов? Месяц этой неопределенности? Паника снова подступила к горлу.

— А может, ну его, этот портал? — быстро, с надеждой затараторила я, отступая к кровати. — А? Давай так: ты про меня забываешь, я про тебя тоже. Идет? Просто сделаем вид, что это была одна большая, дурацкая ошибка.

Он остановился как вкопанный.

— Ошибка? — переспросил он тихо, и в этом одном слове прозвучала целая буря.

— Да, — прошептала я, уже не веря своим словам. — Вся эта ситуация. Только, пожалуйста… не снись мне больше.

Он смотрел на меня так, будто я ударила его. По-настоящему, физически.

— Я тебя тоже просил, — сказал он, и его голос снова обрел стальную твердость. — Говорил «пожалуйста». Ты послушала? Нет. Ты дочитала заклинание до конца. А теперь для тебя это просто «ошибка»? Да?

Он делал шаг ко мне, неспешный, но неумолимый. Я отступала, пока не почувствовала за спиной край массивной кровати.

— Я нечаянно! — выкрикнула я в свое оправдание, садясь на край. — Это была игра! Я не хотела!

— Тогда я тоже, — резко парировал он, нависая надо мной. — Нечаянно.