Книга Мой кошмарный роман, страница 16 – Надежда Паршуткина

Я открыла глаза. Резко. Сердце колотилось как бешеное. Я лежала в своей кровати, уткнувшись лицом в ту же подушку. За окном светило неяркое, зимнее, но уже дневное солнце. В соседней кровати Вика храпела, свернувшись калачиком. В комнате пахло сном, теплом и вчерашними духами.

Тишину вдруг разорвал настойчивый, вибрирующий звонок. Мой телефон. Он гремел где-то в глубине моей сумочки, бесформенной кучи на стуле. Звонок был настойчивым, как стук в дверь.

Я с трудом оторвалась от подушки, словно пловец, всплывающий со дна. Подошла к сумке, стала рыться среди косметичек, платочков, чеков. Нашла. На экране ярко горело: «МАМА».

— Привет, — хрипло сказала я, снимая трубку.

— Ну, наконец-то! Я до тебя дозвонилась! — мамин голос звучал на высокой, взвинченной ноте. — Целый час тебе звоню! Ты что там, в спячку впала?!

— Нет, — тихо ответила я, прислонившись лбом к холодному стеклу окна.

Маму я знала. Она мастер по раздуванию из мухи слона и обожает драматические сцены. Если я беру трубку не с первого звонка — это уже повод для трагедии. И сейчас, как я и ожидала, она начала свою речь. Я почти не слушала, автоматически поддакивая «угу» и «ага», пока одной рукой выуживала из сумки непонятные предметы: два помятых пластиковых стакана из клуба, пластиковую вилку, две красивые, резные ложечки из кафе… Кто мне это насувал? Куча фантиков от конфет, кусок пиццы в салфетке. Похоже, мою сумку использовали как мусорное ведро. Хотя… у Вики была дурацкая привычка таскать из заведений одноразовую посуду «на память». Добра такого у нас скопилось уже прилично.

— Ты слышишь вообще, что я тебе говорю?! — мамин визг в трубке вернул меня к реальности.

— Слышу, слышу, — автоматически ответила я, разглядывая резной узор на ложке.

— Ну и отлично! Тогда немедленно выезжай, я тебя жду!

— Постой, — насторожилась я. — Куда выезжать? Зачем?

— Маша, ты издеваешься?! Я тебе же все только что рассказала! Приезжай, срочно нужна твоя помощь!

— Сегодня? Сейчас? — переспросила я, глядя на спящую Вику.

— Да! Это ужас какой-то! — прокричала она в трубку, и на том конце раздались короткие гудки.

Она бросила трубку. Классика. Значит, что-то случилось. И я, увлеченная странными ложечками, благополучно прослушала суть проблемы. Перезванивать и переспрашивать — себе дороже, это лишь спровоцирует новую истерику.

Я вздохнула, положила телефон. Вика похрапывала безмятежно. Будить ее и втягивать в мамин драматизм не было смысла. Я быстро собралась, накинула джинсы и свитер, нацарапала на клочке бумаги: «Вик, уехала к маме, по делам. Не жди. Ключ под ковриком. М.», положила записку на тумбочку у того самого зеркала. Взглянула на свое отражение — бледное, с синяками под глазами. «Игнат», — прошептала я про себя, и по спине пробежал холодок. Взяла сумку и выскользнула из квартиры, плотно прикрыв дверь.

Я поехала к маме на автобусе, который трясся по заснеженной дороге в пригород. Дома меня действительно ждал ураган по имени мама. Лопнувшие банки с огурцами были объявлены «семейной катастрофой», а Маруся, наша корова, мычала в сарае, не в силах отелиться. Именно поэтому я была срочно вызвана в тыл. Весь день прошел в суете: мыла полы от рассола, уговаривала и помогала ветеринару, бегала за горячей водой и тряпками. К вечеру я валилась с ног и, едва коснувшись подушки в своей старой комнате, провалилась в тяжелый, безсновидный сон.