Книга Его грешная одержимость, страница 54 – Виктория Кузьмина

— Я скучал по тебе, маленькая моя… Раз сто приходил в каждое место где мы были вместе. Кафе, это колесо, загородный дом… Квартира где еще лежит все так как ты оставила… — его голос прозвучал над самым моим ухом, хриплый, надтреснутый, словно каждое слово давалось ему с физической болью. — Каждый чертов день без тебя был пустым. Я перерыл весь город когда вышел из больницы. Я был готов сжечь его дотла, только чтобы найти тех, кто забрал твое тело. А ты… ты была жива. Всё это время. Ты дышала, растила моего сына. И пряталась от меня в этой выгребной яме.

Я закрыла глаза, потому что боль в его голосе была острой, как раскаленное железо. Это было как гвозди, забиваемые прямо в сердце. Он не кричал. Не злился. Но эта сдержанная, глухая агония в его словах ранила глубже, чем любое оружие.

— Я боялась, Каин, — прошептала я, чувствуя, как горло сжимает от подступающих слез. — Ты помнишь, кем ты был? Ты помнишь, что ты со мной делал? Я была для тебя мусором. Я думала, что ты убьешь меня, если узнаешь о том, что жива. Думала, что ты и Лаура… Что вы вместе. Еще конечно был и вариант, что отберешь ребенка и выкинешь меня на улицу или будешь наказывать используя как обещал. А я ведь не смотря на все что было между нами так боялась этой боли ведь сердце по тебе скучало и болело.

— Никогда. Никогда не причиню тебе боли, — он зарылся лицом в мои волосы на затылке, шумно, судорожно вдыхая мой запах. Его пальцы на моей талии сжались так сильно, что стало больно, но эта боль приносила странное облегчение тем, что была реальной. — Я изменился, Юна. Я выжег в себе того ублюдка, который причинял тебе боль. Слышишь? Я открывал эти центры, я помогал не истинным, я делал всё это, только чтобы заглушить вину перед тобой. Чтобы доказать, пусть даже призраку, что я достоин быть твоим альфой. Достоин тебя.

Его слова едкими нитями проходили по сознанию, впитываясь в саму душу. Я повернула голову, встречаясь с его потемневшим, горящим взглядом. В нем больше не было той надменной жестокости. Только отчаяние и безграничная, всепоглощающая одержимость.

— Я очень скучала по тебе, мне было невыносимо сложно без тебя все эти годы, — шепчу в приоткрытые губы мужчины и, изогнувшись, целую его в губы, ловя ответную крупную дрожь, прошедшую по его телу.

Он ответил на поцелуй мгновенно. Жадно. Свирепо. Словно умирающий от жажды человек, который наконец-то дорвался до воды. Его губы сминали мои, язык властно вторгся в рот, подчиняя, уничтожая любую волю к сопротивлению. Я задыхалась в этом поцелуе, и он с рыком развернул меня к себе лицом. Между ног обожгла твердость его плоти готовая в любой момент оказаться во мне, стоит нам оказаться без одежды. Я простонала в его рот цепляясь непослушными пальцами за лацканы его рубашки, чувствуя, как по венам растекается жидкий огонь. Это было безумие. Разрушающее. Но в то же время такое необходимое.

— Ты помнишь наш разговор в этой кабинке пять лет назад? — Оторвавшись от моих губ, произнес он прерывисто дыша. — Помнишь, что я спросил?

Взгляд пытливый, обжигающий. Он смотрит мне не в глаза, а в душу проваливается и вплетая пальцы в волосы на его затылке не могу слов вымолвить. Киваю.

— Сейчас я не сопливый пацан готовый довольствоваться мнимым статусом отношений. Я хочу все. Всю тебя. Юна Монблан ты будешь моей женой?