Книга Его грешная одержимость, страница 172 – Виктория Кузьмина

Сам же Деза безошибочно чувствовал, когда его дочь устраивает бунт в организме матери. В такие моменты он старался быть как можно ближе к жене. Чувствуя ауру отца, малышка тут же затихала. Как и сейчас, когда он положил горячие ладони на напряженный живот, и Юна облегченно, протяжно застонала.

— Она точно будет папина дочка. Её игры в футбол с моими внутренними органами это просто что-то с чем-то. Я люблю свою дочь, но порой она ведет себя как маленький демон, а ведь она еще даже не родилась. — Посмеиваясь, она откинулась на плечо альфы и легонько коснулась губами кожи за его ухом.

— Что говорит Мирей по поводу Деймоса? — задумчиво спросил альфа, хмурясь.

— Что уровень гормона агрессии у него резко падает, когда он находится рядом с капсулой, но эмоциональное состояние уходит в глубокую депрессию.

Каин тяжело выдохнул. Поцеловав жену в висок, перевел мрачный взгляд в окно. Они искали Амору всё это время и не останавливались ни на день. Прочесывали все окрестности вокруг пляжа, заброшенные базы и мелкие деревушки вдали от города. Опрашивали людей.

В городе работали лучшие сыщики, но ситуация критически осложнилась тем, что место, в котором держали детей, находилось в другом государстве. Дина он прикончил и с ним канули в мир иной все ниточки ведущие к информации.

А нанятые там два частных детектива пропали без вести. Люди, замешанные в экспериментах над детьми, спонсировались на самом высшем уровне. Каин знал, зачем это делается, но какая бы благая цель ни преследовалась, всегда можно было пойти другим путем. Без детской крови.

Сумасшедшие альфы с огромными государственными ресурсами стояли во главе этих бесчеловечных опытов. Потерявшие физическую возможность иметь ребенка и истинную, они организовали подпольные лаборатории. Сманивали на свою сторону лучших хирургов, генетиков, репродуктологов и даже иммунологов. Всё ради искусственного выведения нового гена. Нечувствительного к истинности. Они отчаянно хотели обмануть саму суть их природы. Сломать нерушимые законы мироздания. Но если судить по сломанному малышу Деймосу, пока они сломали только его жизнь.

Сжав челюсти, Каин вспомнил, как пацан спокойно рассказал, что на его коже невозможно сделать татуировку. Они, естественно, не поверили. Алан-идиотович притащил тату-машинку и набил маленькую точку на руке пацана.

Деза мрачно вспомнил, как после этого у доктора не сходил огромный фингал целую неделю. Он сам его треснул от злости. У пацана же воспалился палец, и кожа просто слезла. Не осталось ни следа, ни шрама. Абсолютно чистая кожа. Он никогда не сможет набить татуировку, и на его истинной она не появится. Он не сможет её найти…

За такие эксперименты нужно было сдирать кожу наживую. И это лишь базовый минимум, с которого он планировал начать, когда они найдут этих мразей.

Девчонку искать было сложно. Никаких фотографий, точного возраста и данных. Никакой информации о точной дате пропажи ребенка. Ни черта нет. Только имя, которое, если она выжила, малышка могла и не сказать из страха, что её найдут и добьют.

Амора.

Красивое имя. Каин знал, что на одном из старых языков оно означало любовь. Какая жестокая, извращенная ирония — назвать экспериментального ребенка таким именем и так безжалостно с ним обойтись.