Книга Его грешная одержимость, страница 111 – Виктория Кузьмина

Я вся внутренне сжалась от одного только вида этого мужчины. Он смотрел на меня, совершенно не отрывая глаз, словно облизывал взглядом каждый миллиметр моего тела, предвкушая пиршество.

— А вы изменились, госпожа Деза, — шумно втянув носом спертый воздух, он хищно оскалился и пророкотал. — Стали еще вкуснее. Дозрели.

— Представляешь, она не узнала меня по голосу. Эх, зазнавшаяся сучка наша госпожа Деза, — насмешливо проговорил тот самый охранник, что ехал за рулем.

Я перевела на него взгляд и застыла. Неожиданно, вместо того чтобы стереть горячую кровь со своего лица, он начал остервенело скрести его ногтями у подбородка. От вида того, как кожа буквально пластами слазит с его лица, меня поначалу чуть не вывернуло наизнанку, но секундой позже я осознала, что это не живая плоть. Это силикон. По мере отлетающих кусков грима я с нарастающим ужасом стала понимать, кто именно стоит передо мной.

Это был мой бывший одногруппник. Крег.

Вот только теперь на его когда-то идеальном, смазливом лице красовался огромный, уродливый шрам, пересекающий щеку и губу. И я сделала фатальную ошибку, откровенно уставившись на него и разглядывая это увечье.

— Что, не нравлюсь? Ай-я-яй. А ведь это именно твой мужик меня так изуродовал. Представляешь? Этот сукин сын испортил мне из-за тебя и нормальную жизнь, и будущее, и лицо, — выплюнул Крег, делая шаг ко мне.

— Я... не понимаю, Крег. Мы же с тобой никогда не конфликтовали в институте. В чем моя вина? — голос предательски дрожал.

Парень криво усмехнулся, и его лицо из-за стянутого шрама натянулось, словно измятая резиновая маска, делая черты гротескно уродливыми.

— Тетрадку мою помнишь? В твоем дешевом шмотье её нашли. И следы мощного возбудителя на ней, — процедил он сквозь зубы.

Меня передернуло от глухого отвращения. В памяти тут же всплыл тот день. Перед нападением обезумевшего преподавателя именно Крег дружелюбно дал мне свой конспект и даже как-то подозрительно поддержал. Но я ту тетрадь так и не открыла, чтобы переписать лекции. Она так и осталась лежать в моей сумке, нетронутая...

— Зачем? Что я тебе сделала такого? — спрашиваю, судорожно вглядываясь в его искаженное лицо и совершенно не понимая мотива его мерзкого поступка. Почему человек, которого я даже словом не задела, повел себя так подло? Меня отпустили и судя по звукам Мирея тоже. Амбалы отошли к стене контейнера.

— На тебя был жирный заказ. Очень большие, просто неприличные деньги платили за твои видео и фото в раздевалке и комнате. В общежитии я даже скрытую камеру хотел установить, но, сука, ты так не вовремя уехала, а комнату потом сожгли... Но знаешь, мне всё же нереально подфартило, и этот жирдяй отдал бабки мне до того, как помер. Дрочер старый был на тебе помешан, слюни пускал.

Мне было до тошноты противно это слушать. От одной только мысли, что за мной постоянно следили, внутри всё скручивало в тугой, ледяной узел. Но Крег говорил, упиваясь своей значимостью, и перебивать его могло быть чревато. Мы полностью в его больной власти.

Он только что хладнокровно, жестоко и цинично убил человека, и я совершенно не знала его планов касательно меня. К тому же, этот хищный, немигающий взгляд и то, как руки молчащего Адриана до побеления костяшек сжимают деревянный короб, на котором он сидит, пугали меня сейчас до одури.