Книга Его грешная одержимость, страница 100 – Виктория Кузьмина

К моему алтарю.

— Перевернись, — хрипло приказываю, и в этом звуке нет ни капли просьбы. Только абсолютная власть.

Она даже не думает сопротивляться. Послушная своему инстинкту, одурманенная моим запахом, Юна плавно переворачивается на живот, и, опираясь на локти и колени, прогибается в пояснице.

Блять.

От этого зрелища у меня перед глазами вспыхивает красная пелена. Идеальный, плавный изгиб её позвоночника, две очаровательные ямочки над крестцом и округлые, бледные ягодицы, так контрастирующие с темным шелком скомканных простыней.

Она выглядит такой хрупкой, такой беззащитной, но именно она держит моё чертово сердце в своих маленьких ручках, сжимая его до хруста.

Опустившись на колени позади неё, я не спешу входить, хотя член болезненно пульсирует, упираясь в ткань брюк, требуя разрядки. Нет. Я хочу растянуть эту агонию. Хочу, чтобы она запомнила каждую секунду.

Протянув руку, я медленно, едва касаясь подушечками пальцев, веду по линии её позвоночника. От выступающего позвонка на шее, вниз, по впадинке между лопатками, до самого копчика.

От этого прикосновения я горю не меньше, чем она. Но мне мало. Хочу её удовольствия и получу.

Её спина покрывается мурашками, мышцы напрягаются и тают одновременно. Она шумно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, ерзая коленями по матрасу, пытаясь податься назад, навстречу моему паху, потому что её природа требует заполнения.

— Тихо, девочка, — шепчу и, не давая ей опомниться, шлепаю по округлой ягодице.

Звонкий, хлесткий шлепок разрезает тяжелую тишину спальни. Юна вскрикивает, прогибаясь ниже. Вытягивает руки вперед и ложится грудью на кровать. Подчиняется.

На бледной коже мгновенно расцветает яркий, красный след от моих пальцев. Моя метка. Мое клеймо, доказывающее, что она принадлежит мне.

— Тебе нравится, когда я беру контроль? — рычу, нанося еще один, чуть более сильный шлепок, от которого её бедра судорожно вздрагивают, а простынь под ней становится влажной от желания.

— Да... Каин... — её голос срывается в жалкий, прерывистый скулеж, и она оглядывается на меня через плечо. В её зеленых глазах плещется абсолютное, слепое обожание, смешанное с лихорадочным безумием течки. Она потеряла контроль.

Запустив пальцы в густую копну её растрепанных темных волос, я жестко наматываю пряди на свой кулак. Натянув их на себя, я заставляю Юну запрокинуть голову назад, полностью открывая мне вид на её напряженную шею и пульсирующую венку. Прижимаю к себе.

Она тихо всхлипывает от грубой хватки, но не пытается вырваться, наоборот, её тело обмякает, полностью подчиняясь моей силе. Это доверие бьет меня под дых, переворачивая всё внутри. Она отдает мне себя всю, со всеми своими страхами и прошлыми шрамами. Лучшая награда от доминантной омеги — это её подчинение. Она не пытается перехватить контроль. Она приняла меня.

Склонившись, провожу языком по её открытой шее, слизывая капельки соленого пота, пока моя свободная рука скользит вниз, между её раздвинутых бедер. Пальцы безошибочно находят влажную, пульсирующую глубину, скользя по набухшим лепесткам, утопая в густом, сладком мареве её возбуждения.

Она невероятно мокрая, готовая, истекающая желанием. Введя два пальца глубоко внутрь, я резко сгибаю их, задевая чувствительную точку, и Юна задыхается, захлебываясь собственным криком.