Книга В плену врага. Пока бушует метель, страница 70 – Сашетта Котляр

— Я предпочла бы, чтобы ты остался здесь, — признала Анника, побледнев. Зелёные глаза её потускнели, но она решительно сжала меч в руках, и твёрдо произнесла:

— Но ты — ярл, даже если не чувствуешь себя им. И твоё место в бою рядом с нами. Я буду молить Холле, чтобы она даровала тебе добрую смерть, если решит, что твой час пробил.

— Спасибо, — улыбнулся Хальстейн. — Твоё слово много значит для меня, Анника.

Она коротко кивнула, но от взгляда Ивара не укрылось, что её глаза слегка блестят от непролитых слёз. Как и он сам, Анника понимала, что скорее всего её отец не вернётся. Слишком тяжёлым грузом на его душу упало предательство сыновей.

Анника удивила Ивара, неожиданно выпалив:

— Папа… почему Рольфа повесили? Я должна знать.

— Потому что Трюггве убедил меня, будто брат покушался на его жизнь, — вздохнул Хальстейн, сжимая секиру ещё крепче. — Не неси этого в тебе. Ты не отвечаешь за чужую подлость.

— То же могу сказать и тебе, отец, — заметила Ведьма сочувственно.

Ярл молча кивнул, хотя все понимали, что никакие слова не убедят его в том, что он не виновен в падении своих детей. Ньяр не вмешивался в разговор отца и дочери, не вмешивался и Ивар.

Он приказал:

— Выстроиться клином. Самые сильные пусть встанут вперёд. Ильмер вполне может устроить засаду.

— Я пущу ворона вперёд, — произнесла Анника. — Это не сильно затратные чары. Ворон подскажет, что творится впереди.

— А, вот почему ты всегда знала, где мы встали, — усмехнулся Ньяр. — Ведьминские уловки.

— Меня Ведьмой не за рыжие волосы прозвали, — фыркнула Анника. — И всё, что у меня есть, я отдам для этой битвы.

— Главное, постарайся жизни не отдать, — хохотнул Ньяр, опередив самого Ивара. — Всё остальное-то дело наживное.

— Не всякое отданное можно вернуть, даже если речь не о жизни, — раздался глубокий женский голос, на который Анника подняла голову и заозиралась в поисках его источника.

— Не буду тратить силы на то, чтобы всем показаться, ты уж не обессудь, — продолжил тот же голос. — Знай, что с тобой моё благословение, и силы ты сможешь черпать из того же источника, что и я, Анника. Так должно, и так будет.

— Матушка Тилла, это же может тебе повредить! — возмутилась Анника, став цветуще-сердитой. Так злятся лишь на близких и родных, но никогда не на чужаков.

В ответ раздался добрый смех, но больше — ничего. Неведомая женщина приняла решение и явно не собиралась от него отступать. Анника недовольно вздохнула, и пробормотала едва слышно молитву Холле и её валькириям.

Ивар громко рявкнул, разгоняя любопытных:

— Держать строй! Выступаем сразу же, как только к Аннике вернётся ворон.

Северная Ведьма и правда получила своё прозвище не за рыжину волос, и даже не за дерзкий нрав, хотя было у неё вдосталь и того, и другого. Она не стала дожидаться приказа, обращённого к ней самой.

Сложила руки на груди, ладонь к ладони, прикрыла свои колдовские глаза, и села прямо на снег, не замечая ни хлада, ни поднявшейся метели. Её звонкий голос затянул песнопение, от которого у Ивара заслезились глаза, точно он не воин, а провожающая милого на войну молодка. Впрочем, он никогда не стыдился чувств: бесчувственны лишь мертвецы, древнепоклонники да некроманты, и ни на кого из них Ивару не мечталось быть похожим.

Слова в песне были незнакомыми, и язык казался вовсе нечеловеческим, но она дарила тоску по небу, полёту и подлинной свободе. Она была птичьей в самой своей сути, и шелестела крылами над двумя армиями, ставшими одной.