Книга В плену врага. Пока бушует метель, страница 68 – Сашетта Котляр

Рольф занялся первым. Тонкая рубаха вспыхнула мигом, и кожа под ней пошла пузырями, что быстро начали лопаться. Он лежал, не шевелясь, но, когда огонь добрался до жира, тело вдруг дёрнулось — его всего свело, рука приподнялась, будто указывая в небо, и пальцы заскребли по воздуху. Кто-то из молодых охнул, попятился, но опытные воины не дрогнули ни на миг. Я слышала, как Сверр прошептал:

— Лежи, пёс, не ворочайся. Не встать тебе больше.

Трюггве горел иначе. Обезглавленное тело лежало смирно, только пальцы на руках понемногу скрючивались, обнимая собственную голову. Когда огонь разгорелся в полную силу, пламя взметнулось выше человеческого роста, и раздался жуткий вой. Огонь брал свою последнюю дань, корёжа то, что когда-то было моим братом.

Я смотрела и чувствовала, как искры дара потрескивают, предупреждая об опасность. Ильмер знает, что Рольф и Трюггве больше ему не помощники. В дыму мне на миг почудилось лицо — чужое, бледное, одновременно похожее и не похожее на Ивара. Оно глядело на меня сквозь пламя и улыбалось, будто говоря:

— Я ещё приду за тобой, Северная Ведьма.

Я молча стиснула зубы. Это я за тобой приду, Ильмер Алый. Когда огонь догорел, от братьев осталась лишь груда пепла, углей да переломанных костей. Череп Рольфа лопнул от жара, развалился на куски, но хускарлы не дали осколкам разлететься.

— Собирайте, — велел Сверр. — Развейте так, чтобы и следа не осталось. Ярлу не надо на это смотреть.

Воины взялись за лопаты. Пепел смешали с золой, ссыпали в мешки и унесли за пределы лагеря, туда, где всё ещё бушевали метели. Я последовала за ними, хотя не задумалась, к чему мне так поступать. Видела, как серая пыль взметнулась в воздух, закружилась, понеслась прочь. Больше ей не встать даже пародией на человека. Никто не проронил ни слова. Даже птицы молчали.

Я вернулась в лагерь, когда всё уже кончилось. Отец сидел у шатра, глядя в одну точку. Я села рядом, прижалась к его плечу, и мы долго молчали. Слёзы не коснулись его глаз. Только рука его, тяжёлая, как камень, легла мне на голову и погладила по волосам, точно в далёком детстве.

— Ты верно поступила. Анника, — наконец сказал он. — Им больше не быть воинами в рядах Ильмеровой нежити.

— Дело не в том, отец. Просто так было правильно.

— Да. Было правильно, — эхом откликнулся ярл.

Больше отец не произнёс ни слова, пока не пришли Волки, чтобы присоединиться к походу на Ильмера. Возможно, к последнему походу в нашей смертной жизни.

Ивар Каэрхен

Ивар не вмешивался в похороны предателей. Помочь он ничем уже не мог, а горе каждый переживает в одиночестве. Но он всерьёз принял желание ярла поставить его во главе объединённого войска.

Потому бродил среди воинов Анники, и спрашивал. Кто чем славен, что умеет. Конечно, куда лучше в бою сработаться, чем полагаться на слова, но у них такой возможности не было. Воины дядюшки никогда не спят, а значит на счету каждый час, если не каждый миг. И прижать Ильмера лучше, пока не стемнело.

Ночь — время некромантов. Всегда была, и всегда будет, как бы Холле ни оберегала свой народ. Ивар отмечал, что может дружина Хальстейна. Некоторых — узнавал в лицо, и тогда указывал им на ошибки. Если помнил.

Но когда по его зову пришли Волки, он остановился на полуслове, и замер, чувствуя, как натянулась нить, прокинутая Холле от верховного короля, коим он стал со смертью отца, и его воинами. Ниточек было множество. Каждая присяга, каждый, кто верил ему и готов был пойти с ним на битву.