Онлайн книга «Пленница жестокого Севера»
|
* * * Фарнвальд приносит вести, к которым я не был готов. Мирайя Ульварн мертва. Слова, точно раскат грома разрезают воздух, оставляя меня, оглушенного, несколько секунд осознавать их смысл. Мирайя Ульварн. Мертва. Снова вспоминаю тот последний взгляд, который она на меня кинула. Ее деревянную походку, прямую спину. Голос ее сводного брата вдруг доносится как сквозь толщу воды. Пытаюсь узнать, что с ней случилось, но ответы… у Верайи. Она увидела смерть своей магией. Какой бы ни была правда, я должен ее знать. Выслушиваю целительницу, и каждое слово вонзается в ледяную глыбу раскаленным стрелами. Мирайя любила. Ее оклеветали. Она сбежала и умерла вдали от семьи. Годы назад. Оставляю шумный зал позади, а ноги сами несут меня в кабинет. Покинуть праздник сейчас — оскорбить гостей. Но я ни секунды больше не могу там находиться. Мысли крутятся в голове, вновь возвращаясь к событиям пятилетней давности. Выходит, целью заговорщиков была и Мирайя Ульварн. Фрея соврала, сказав, что Мирайя приказала ее избить и запереть? И про связь с братом тоже? Что бы изменилось, если я узнал об этом еще тогда? Мирайя в любом случае вернулась бы к семье. Мог бы я как-то повлиять на тот исход? От чего она бежала? Возможно, я бы узнал, если бы мы поговорили. Или, что вероятнее, она бы не стала посвящать меня в дела клана. Как бы то ни было, мы не поговорили. И уже не поговорим. Мирайя убита бурей и похоронена под елью вместе с правдой. Беру в руки брачный браслет, что теперь лежит на полке книжного шкафа. Рядом с книгой, что тогда для Мирайи заказал. Из Сар-Драэна. Пришла только через неделю после свадьбы, когда все мои мысли уже были заняты Фреей. С тех пор так и стоит. Рассматриваю узор на украшении, словно он какие-то ответы хранит. Возвращаю браслет на место, и тяжесть змеей сворачивается в груди. * * * Каждый день проходит в ожидании, когда отвар от тьмы будет готов. И в то же время пытаюсь понять, как задержать целительницу в замке. Она любит дочь. А когда я смотрю на Тайлу, внутри что-то откликается. Хочу ее порадовать. Чувствую потребность даже. Но чувство такое, что только хуже делаю. Ясно одно: пока я не разберусь окончательно с Фреей, я Верайю и пальцем не должен тронуть. Однако мысленный запрет только хуже делает. Заставляет думать о том, что нельзя. Каждый раз, когда мы близко, воздух буквально от напряжения дрожит. Стоит лишь протянуть руку… Нельзя. Я словно сам себя мучаю. Нужда выжигает все внутри. Медленно плавит лед, пока от него почти ничего не остается. И я оказываюсь один на один. Со своими желаниями. И Верайей. Дышу полной грудью, пытаясь уловить тот едва уловимый аромат. И чувствую его — сквозь горечь трав, свежесть, точно сладкие лесные ягоды, припорошенные снегом. Хочу попробовать на вкус. Зарыться пальцами в эти волосы. Присвоить, заклеймить, сделать своей. Контроль срывает. Накрываю ее губы своими, проникаю в рот языком. Все тело затапливает чистый, незамутненный восторг. Почти до боли. До спазмов в грудной клетке и невозможности дышать. Прижимаю ее тело к стене, руки жадно скользят по тонкой ткани. Моя… Удар по голове. Ее ужас. Отчаянные попытки стереть мой поцелуй с распухших губ. — Мне противно! — кричит Верайя на грани истерики. И это хуже пощечины. Хуже удара ножом в сердце. Хуже… всего. |