Книга Пленница жестокого Севера, страница 14 – Анна Рейнс

Но, кажется, поменялось что-то еще. В деревне меня едва узнают. За спиной пускают слухи, что, мол, поглотила бедняжку ведьма, вернула себе молодость и красоту. Относятся с опаской, что меня вполне устраивает.

Наверно, этот нейтралитет и дальше бы продолжался, если бы не одно событие. В деревне пропадает ребенок. И обвинить в этом решают меня.

Весна в Норхаделе мимолетная. Сугробы держатся до последнего, а потом за неделю тают. Проходит еще несколько дней, и сквозь пожухлую траву начинают проявляться первые зеленые ростки.

Сидя в клановом замке, я не слишком обращала внимания на подобные мелочи. А в воспоминаниях с Земли это время года плотно ассоциируется с бесконечными лужами и испражнениями собак, появляющимися после того, как снег начинает таять.

Эта весна ощущается по-особенному.

Как начало чего-то нового. Вдыхаю свежий воздух, наполненный ароматами, и от какой-то эйфории кружится голова. Чувствую странную связь — то ли с этим конкретным местом, что стало моим домом. То ли со всем лесом.

Деревья покачиваются от ветра, шелестят вечнозелеными кронами. Где-то неподалеку течет ручей. Заяц прячется под кустом. А еще сюда идут.

Несколько мужчин. Две женщины.

Напрягаюсь всем телом и проверяю дочь. Мы с ней не расстаемся ни на секунду — даже сейчас она спит в перевязи на моей груди, пока я обхожу территорию вокруг хижины. Неспокойно было, решила ноги размять. Как чувствовала.

— Что вам нужно? — спрашиваю, когда между деревьями появляются первые силуэты. Вроде тихо спрашиваю, но голос почему-то разносится эхом. Незваные гости замирают, переглядываются. Но продолжают путь.

— Признавайся, куда Барди дела, ведьма? — хмуро спрашивает один из них, и я замечаю в его руке топор. Тяжело сглатываю.

— Ишь как похорошела, — шипит второй, с длинной светлой бородой. — Поглотила его, да?

За его спиной всхлипывает одна из женщин. Тихо так. Горестно.

— Я не понимаю, — стараюсь говорить спокойно, хоть и внутри все трясется от напряжения. Вряд ли я смогу убежать от взрослых мужиков с младенцем на груди. — Кто такой Барди?

Всхлипывания усиливаются.

— Сын мой названный, — угрожающе тянет тот, что стоит перед женщиной. — Не делай вид, что не знаешь, ведьма!

Кажется, дурная слава обернулась против меня. Пропал ребенок, и меня считают виновной. У меня сердце сжимается от страха, но еще и боли за женщину, что ищет свое дитя.

И что-то мне подсказывает, что этим мужикам все равно кто виноват. Они пришли карать. Прольется кровь, якобы за грехи, и будут считать, что правосудие свершилось. Прямо как с моим отцом получилось. Он ведь тоже разбираться не стал.

В душе вдруг расцветает гнев. Яркой вспышкой проносится перед глазами, на секунду туманя сознание. Крайняя. И почему я всегда остаюсь крайней?

— Я не видела Барди, — стараюсь говорить спокойно. Слегка похлопываю ладонью дочь, что начинает беспокойно ворочаться. — Но я могу попробовать помочь.

— Что ты можешь… — презрительно тянет бородач, но из-за его спины неожиданно шустро выходит женщина.

— Помогите, прошу, — она склоняется пополам. — Я за этим к вам и шла, но одну не пустили. Поймите меня, как мать — мать. Я в долгу не останусь…

— Что ты там мелешь, женщина? Кланяешься убийце своего ребенка, безголовая, — муж грубо перехватывает ее за предплечье и толкает за свою спину. Споткнувшись о корень, она падает в грязь. Плечи трясутся все сильнее.