Книга Пленница жестокого Севера, страница 16 – Анна Рейнс

Сегодня мне повезло — конфликт сам собой разрешился. Но завтра все может сложиться совсем иначе.

Проверяю запасы. Монета осталась одна, последняя, а еды хватит еще на пару недель. Браслет еще есть, но, честно говоря, мне его уже просто выкинуть хочется. От греха подальше. Думала искать работу в деревне или переезжать, но сейчас чувствую странную надежду.

У меня есть дар. А, значит, им можно зарабатывать. Нужно только понять, что он из себя представляет.

Все последующие дни я только этим и занимаюсь. И чем дольше раскрываю его, тем больше осознания приходит. Словно сама земля говорит со мной. Рассказывает, кто какими тропами ходит. Для чего нужны те или иные растения.

Через три дня ко мне приходит Инга с Барди. Приносят свежих яиц и молока, благодарят за помощь. О недавнем происшествии ничего не напоминает — малец даже не хромает.

— Это все благодаря вам, — говорит Инга, с каким-то нездоровым вниманием изучая мою дочку. Сразу хочется ее спрятать. — До чего у вас хороший малыш. Мои все тоже когда-то такими были.

— Спасибо, — стараюсь держаться отстраненно. Разворачиваю Тайлу лицом к себе.

— Так, о чем я. Как повязку сняли, как с ногой все хорошо стало, — продолжает она. — Даже к целителю везти не пришлось. Да она бы и не взяла. Говорит, что на таких, как на собаках заживает все равно. Толку на них дар тратить. А вы потратили. Спасибо.

Пожимаю плечами. Целительский дар? Это бы объяснило, почему после нескольких часов в лесу у меня не осталось признаков обморожения. Да и простуда Тайлы излечилась сама собой.

Можно попросить у старухи пару уроков, но соваться к ней не хочется. Не после того, как выгнала меня сразу после родов.

— Если мы можем чем-то отплатить… — говорит Инга. — Денег у нас нет, но если нужна какая-то помощь. Старшие могут с малышом посидеть.

Сначала по привычке хочу вежливо отказаться. Не знаю почему, но предложения о помощи принимать не умею. Но затем в голову приходит мысль.

— Умеешь силки ставить? — спрашиваю Барди.

Он за это время и слова не произнес. Вздрагивает и кивает.

— Научишь.

Моя жизнь потихоньку налаживается. В доме появляется свежее мясо, а в кармане — монеты. Мне даже ничего особо делать для этого не приходится. Целительница уезжает на несколько дней, и история о Барди доходит до жителей деревни.

Они сами приходят ко мне — сначала с осторожностью и опаской, а к лету хоть свой магазин можно открывать. Все мое жилище теперь увешано травами, из которых я варю лекарственные настои, вкладывая в них свою магию.

Теперь в моем обиходе есть острые ножи, а еще… зеркало.

Как сейчас помню, насколько тревожно мне было впервые на себя смотреть. Все это время я находилась в диком раздрае. Помнила лицо Веры, что было моим. Лицо Мирайи, что тоже принадлежало мне.

Такое странное чувство — не знать, как ты выглядишь и что из себя представляешь.

Но теперь я знаю. Многое осталось от прежней Мирайи. Большие глаза, темные брови и ресницы. Волосы Веры — рыжие, волнистые, непослушные.

Но я все равно себя не узнаю. Наверно, потому, что лицо сейчас наполнилось красками, совершенно изменяя черты. Словно раньше я была лишь тенью самой себя. В обоих мирах.

* * *

Время идет, и у меня появляется новая проблема. Тайла. Растет слишком медленно.

Я много помню о младенцах, но ничего не знаю о младенцах-драконах. Чувствую себя абсолютно беспомощной. Даже решаюсь на крайний шаг — иду к целительнице за советом. И только тогда узнаю, что дети драконов развиваются медленнее без привязки к взрослому дракону.