Книга Пленница жестокого Севера, страница 114 – Анна Рейнс

На нас с Айварсом она почти не обращает внимания. Не реагирует, когда я присаживаюсь на корточки перед ней. Беру холодную ладонь, закованную в тяжелые металлические кандалы, и выпускаю свою магию.

Вспаханное, искалеченное нутро — вот что я вижу.

Уничтоженное то ли истинностью, которую ее тело попросту не выдержало. То ли тьмой, что заполняла ее изнутри.

Не знаю даже, стоит ли пытаться помочь. Пытаюсь найти внутри жалость, но нахожу лишь глухо рычащую драконицу, бьющую себя хвостом по бокам. Рядом с Фреей мне даже дышать больно. Неважно — была ли она невинной жертвой, или же действовала осознанно.

Я никогда не смогу забыть тот день. Когда она оклеветала перед сотней гостей, даже не попытавшись разобраться, что к чему. Обвинила в связи со сводным братом. Ведь именно с ее лживых слов все и началось.

Фрея получила по заслугам.

Но нам нужна информация. Любая зацепка, что поможет понять, к чему стоит готовиться. Поэтому, поколебавшись, я взываю к своей целительской магии. Вливаю в хрупкое тело, сидящее передо мной.

Первые несколько секунд ничего не происходит. А затем ее взгляд обретает осмысленность. Мнимую.

Потому что стоит ей опустить глаза на наши руки и увидеть метку, как она начинает верещать:

— Ты украла ее у меня! Отдай, это мое!

Фрея выбрасывает вторую руку вперед, пытаясь вцепиться в мое запястье, но не успевает. Айварс моментально оказывается рядом и перехватывает.

Ее взгляд тут же меняется. Становится влажным, кротким, полным нежности.

— Любимый, она обманула тебя. Обманула всех нас. Я! Я — твоя истинная! Она что-то сделала! Она…

Фрея задыхается от негодования. Возмущения. Любви. Так натурально, что у меня ни малейших сомнений не возникает — она действительно верит в то, что говорит. По ее щекам катятся слезы, все тело мелко подрагивает. Взгляд становится умоляющим.

— Твоя метка была фальшивкой, — произносит Айварс ровным тоном прямо в ее лицо. — Ее привязали темной магией к моей настоящей истинной, что находится перед тобой.

Фрея начинает плакать. Почти скулит, словно каждое слово причиняет ей невыносимую боль.

— Это ложь…

— Это правда, — голос Айварса непоколебим. — Я не смог полюбить тебя, даже когда считал своей истинной. И искал способ разорвать связь.

— Зачем ты так, Айварс? Мы ждали ребенка. Она убила его!

— Ты не могла ждать от меня ребенка. Нашу близость я тебе просто внушил, — каждое его слово бьет Фрею, точно кнутом, заставляя вздрагивать. — Ты либо мне изменила…

— Как ты можешь такое говорить?

— …либо взрастила в своем чреве тьму. Расскажи мне, Фрея, — голос Айварса внезапно смягчается, и ее влажный взгляд останавливается на его лице. Смотрят друг другу в глаза, и она замирает, слегка подаваясь вперед. Словно надеясь получить хоть крохи ласки.

А мне внезапно становится неприятно от того, как ее тонкое запястье смотрится в его руке. Он сжимает твердо, но не причиняя боли.

“Я был ей хорошим мужем”, — всплывает в голове. Злит до зубовного скрежета.

— Расскажи мне все. В ту ночь ты говорила, что к тебе явилась богиня?.. — продолжает он. Фрея кидает быстрый взгляд, полный ненависти, на меня. Так, словно считает здесь лишней.

Я бы и сама с радостью ушла, но моя сила, кажется, единственное, что хоть как-то приводит ее в чувство. Скорее всего, связано с тем, что метка была завязана на Мирайе. Фрея присосалась, словно пиявка, пытаясь выкачать все — истинность, магию.