Книга Пленница жестокого Севера, страница 106 – Анна Рейнс

— Думаешь, я пропущу поединок своего сына из-за какого мусора? — она одним рывком сдирает ожерелье с шеи и кидает его на пол. Ногой пинает украшение ко мне, и оно замирает на полпути между нами. — Забирай. Я не принимаю вызов, Верайя Ульварн.

Меня трясет от ярости. Провожаю мать Фьора пристальным взглядом. Она уходит уже быстро — так, словно боится, что я ее сейчас физически остановлю. Кажется, кого-то толкает.

Но все равно не успевает.

— Задержите Далию Рунгар, — мрачный голос Владыки заполняет собой холл. Стражи тут же окружают ее. Главы кланов останавливаются, смотрят на нас.

— Вы не имеете права! Это поединок моего сына, — ее голос дрожит. — Или вы чего-то боитесь? Может, потому что слабы?

На ее лице читается отчаяние, но дрожащий подбородок задран до небес.

Ненавижу все эти драконьи законы. На все один ответ — поединок. Кто победил, тот и прав. И присутствие близких членов семьи — неотъемлемое, почти священное право.

— Владыка… — слышу голоса других глав. Всматриваюсь в их обеспокоенные лица. Явно хотят, чтобы этот закон был соблюден.

Схватить бы ее и кинуть в темницу до выяснения обстоятельств. Но чтобы заточить драконицу нужен веский повод. Смерть Йона Ульварн? Все видели, что она ни при чем. Несчастный случай. Смертельное проклятье, насланное на Мирайю? За столько лет доказать что-либо невозможно.

Да и вот она я, называющаяся себя дочерью прошлого главы.

Пособничество тьме? Кажется, я одна ее чую, раз за столько лет никто не мог понять, что с Фреей.

— Подними ожерелье. И подай моей истинной как полагается. С извинениями, — наконец, произносит Айварс.

Далия вырывается из хватки стражей. Быстрым шагом подходит к ожерелью и поднимает его. Протягивает мне.

— Прими мои извинения, Верайя Ульварн. Я не хотела оскорбить главу клана и истинную нашего великого Владыки, — говорит вроде бы серьезно, но в каждом ее слове скрытая насмешка. — У него их так много развелось в последнее время, что я немного запуталась.

На несколько секунд задерживаю взгляд на украшении. Снова смотрю на ее лицо. Бесстрастное, словно маска.

— Я прощаю тебя лишь из уважения к горю, которое тебе скоро предстоит познать, — серьезно произношу я. — Украшение моей матери было с драгоценными камнями. А это подделка. Вполне допускаю, что отец мог тебе его подарить.

Протянутая рука с ожерельем начинает мелко дрожать, а ледяной взгляд голубых глаз не сулит ничего хорошего. Обхожу Далию по широкой дуге.

Волнение обретает новую глубину. Теперь это не только мои, человеческие чувства. Но еще и драконьи. Мой зверь мечется внутри, словно хочет что-то сказать. Но я его не понимаю.

Мы, наконец, выходим из замка и окунаемся в морозный воздух. Призываем вторую ипостась. Устремляемся в небо — к ярко светящейся луне. Нетронутый снежный покров мерцает под нами. Летим минуту, вторую, приземляясь, лишь когда от замка остается светящаяся точка.

Драконье сердце больно бьется о ребра, выдавая мое волнение с головой. Я даже настроиться не успеваю. Нет никаких команд, свистков или чего-то еще. Но каким-то образом оба дракона одновременно устремляются вверх.

Нас обдает ледяным ветром, в глаза летит потревоженный снег. Драконы сцепляются в воздухе тугим клубком. Щелкают челюстями, пытаются разодрать друг друга когтями. Тяжелая, агрессивная атмосфера накрывает нас будто куполом. По телу до самого хвоста проходит дрожь, а в груди зарождается тихий рык.