Книга Любимые женщины лорда Фэлтона, страница 157 – Анна Завгородняя

— Кажется, женщин в семье Фэлтон скоро станет еще больше, - тихо добавил он, когда, остановившись, снова поцеловал меня в губы. Поцеловал так, что голова пошла кругом и счастье, такое теплое, яркое, заполнило сердце.

*************

Уитни уехали рано утром. Я узнала подробности отъезда семьи из письма, которое прислала Пенелопа. Она написала его перед тем, как покинула столицу, и я с сожалением поняла, что, возможно, временно, но потеряла верную подругу, которой Пенелопа Уитни стала для меня.

Даже не думала, что буду так скучать по ней. И если разлука с Персивалем и его родителями ничем не отозвалась внутри, то расставание с Пенни и невозможность проститься с ней, горечью легли на мое сердце.

«Дорогая моя Агата! – начиналось письмо, которое, увы, было коротким, но открыло мне одну маленькую тайну дорогой подруги. Тайну, которую она решила рассказать мне только теперь. – Сегодня мы уезжаем и, полагаю, это закономерно, после всего, что моя семья причинила тебе и пыталась причинить. Я не стану никого оправдывать. Не потому, что это бесполезно, просто знаю, что ты с твоим добрым сердцем непременно простишь нас. Даже мою матушку. Наверное, пройдет не один месяц, а, возможно, даже не один год, но это случится…»

Я отвлеклась от строк письма и посмотрела в окно. Сидя на подоконнике, отлично видела, как газетчик принес в дом свежую прессу. Сегодня за завтраком мы узнаем новости, в том числе и о семье моего опекуна. Дориан не бросает слов на ветер. Еще вчера, по возвращении с ипподрома, он тут же отправил своего человека в город к печатникам. И в подтверждении своих слов, касательно пакостей семейства Уитни, как доказательство приложил векселя, выкупленные по долгам моего опекуна, игрока и, как оказалось, труса.

Мне не было жаль Эдну. Не было жаль и лорда Уитни. Разве что Перси вызывал сожаление.

Я искренне надеялась, что у него все будет благополучно, тем более теперь, когда он сделал первый шаг на пути к исправлению.

Я верила в него и, полагаю, юная мисс Кэтрин Трейлони тоже сможет поверить.

Впрочем, вернувшись к письму от Пенелопы, продолжила читать:

«…и тогда мы встретимся снова. К этому времени ты, скорее всего, уже будешь счастлива в браке с любимым человеком и станешь носить фамилию Олридж. Впрочем, здесь никакой разницы. Лишь бы ты была счастлива и любима взаимно. А кто станет твоим супругом, решать только тебе. И, конечно же, я очень сомневаюсь, что ты выберешь свободу. Женщина должна дарить жизнь и любовь. А ты именно такой человек, созданный для счастья и семьи!».

Вздохнув, улыбнулась.

Надо же, насколько веселая и, на первый взгляд, несерьезная девушка может рассуждать столь глубокомысленно, подумалось мне.

«А теперь я открою тебе тайну. Знаю, что должна была сделать это раньше. Я должна была доверять тебе, но тайна была не моя. Или, точнее, не совсем моя. Помнишь тот злополучный день в парке, когда тебе сделалось дурно, как оказалось, из-за козней моей матушки? Конечно же, ты помнишь. В тот день я оставила тебя и ушла так и не объяснив причину. А причина проста. Я давно была помолвлена в тайне от родных. Мой избранник не сиятельный лорд, но я люблю его всем сердцем и всей душой. В тот день мы обвенчались в павильоне в парке. Ты помнишь это здание. Оно стояло над озером. Вот почему я тогда ушла и оставила тебя на своего брата, о чем теперь жалею!».