Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 50 – Диана Фурсова

Каэль поклонился ей сдержанно.

Селеста улыбнулась.

Элиана отвернулась от окна раньше, чем в груди успело кольнуть что-то совсем ненужное.

Ревновать она не имела права. Не к мужу, который ей не муж. Не к женщине, которая, возможно, действительно больше подходила этому миру. Не к жизни, которую Элиана не выбирала.

Но неприятное чувство всё равно появилось — тонкое, колючее, стыдное.

— Что требует этикет? — спросила она.

Дорн оживился, будто наконец получил вопрос из понятной области.

— Хозяйка дома должна приветствовать гостью в главном холле. Затем предложить покои, отдых с дороги и вечерний приём.

— Приём?

— Для рода Вейр простого ужина будет недостаточно, — сказал он осторожно. — Особенно сейчас, перед прибытием Совета. Отказ может быть истолкован как неуважение.

— А согласие?

Марта ответила вместо него:

— Как признание, что род Рейвар нуждается в поддержке Вейров.

Прекрасно. Любой выбор — повод для чужих выводов.

— Значит, приём будет, — сказала Элиана. — Но без пышности, которая пугает детей.

Дорн медленно выпрямился.

— Госпожа, если вечером будет леди Селеста и её сопровождение, детей могут ожидать в зале.

— Кто ожидает?

— Этикет.

— Этикет не семи лет от роду и не боится Совета.

Марта посмотрела на неё с одобрением, но Дорн не отступил.

— Если Риан и Лира не появятся совсем, это тоже заметят. И род Вейр, и люди Совета, когда услышат пересказ. Решат, что детей скрывают.

Элиана закрыла глаза на мгновение.

Вот так ловко дом снова превращался в клетку. Покажешь детей — их будут оценивать. Не покажешь — скажут, что прячешь.

— Тогда они появятся ненадолго, — сказала она. — Только если Каэль согласится. В зале должна быть Марта. Рядом с детьми — их отец. Не Дорена, не посторонние дамы, не наставники, не любопытные гости. И никакого обращения к ним как к испытанию.

Дорн записал.

Грета пробормотала:

— На словах оно всегда красиво, госпожа. А в зале кто-нибудь да ляпнет.

— Тогда кто-нибудь услышит ответ.

Все посмотрели на неё.

Элиана сама услышала, как твёрдо прозвучал её голос. И поняла: да, ответ будет. Каэль может сомневаться в ней сколько угодно. Слухи могут ползти по замку. Селеста может быть красивой, правильной и желанной для всех, кто хотел другого брака. Но детей она больше не даст выставлять виноватыми за то, что они существуют.

В главном холле леди Селеста уже сняла дорожный плащ.

Вблизи она оказалась ещё красивее. Не ярче — совершеннее. У неё были тёмные глаза с золотистыми искрами, тёплый оттенок кожи, мягкий овал лица и улыбка, рассчитанная ровно на ту степень приветливости, которую можно принять за искренность и невозможно обвинить в фамильярности.

Рядом с ней Элиана почувствовала себя слишком бледной, слишком резкой, слишком чужой в собственном доме.

Каэль стоял чуть в стороне. При виде жены его взгляд на мгновение задержался на коричневом пледе. Потом поднялся к лицу.

Сомнение всё ещё было там.

Элиана выдержала.

— Леди Селеста, — сказала она, подходя. — Замок Рейвар приветствует вас.

Селеста повернулась к ней с безупречной улыбкой.

— Леди Элиана. Как приятно наконец видеть вас… в добром здравии и в заботах о доме.

Пауза перед последними словами была крошечной, но Элиана услышала её. Все услышали. Не обвинение, нет. Намёк. Очень воспитанный, почти ласковый: мы знаем, что раньше забот у вас не водилось.