Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 49 – Диана Фурсова

Слух был мерзким именно потому, что был логичным.

Если прежняя Элиана хотела избавиться от детей, почему новая вдруг начала защищать их? Если Совет может признать близнецов нестабильными и передать часть управления взрослым, почему мачеха не может попытаться занять это место? Если женщина всю жизнь распоряжалась через страх, почему её доброта не может быть ещё одним способом распоряжаться?

Элиана понимала, почему Каэль сомневается.

И от этого было только тяжелее.

Она поднялась, накинула на плечи коричневый плед Лиры и тут же остановилась перед зеркалом. Чужое красивое лицо смотрело на неё бледно и строго. Плед совершенно не подходил к платью, к титулу, к холодной красоте леди Рейвар. Он делал её менее безупречной. Более живой.

Она оставила его на плечах.

Хозяйственный зал встретил её деловой суетой. Дорн стоял над планом замка, Грета спорила с мальчиком-пажом о том, сколько яблок нужно для сладких булочек, Эвен показывал Арлену, как лучше закрепить во дворе низкую деревянную скамью для детей, чтобы они могли надевать рукавицы не на снегу. Марта слушала всех одновременно и, кажется, успевала замечать ошибки раньше, чем они превращались в беду.

Каэля не было.

Элиана сказала себе, что это к лучшему.

Через час она поняла, что ошиблась.

В зал вошёл Дорн, и выражение его лица заставило умолкнуть даже Грету.

— Госпожа, к воротам прибыл кортеж рода Вейр.

Марта медленно повернулась.

— Вейр? Сегодня?

— Да.

Элиана посмотрела на них обоих.

— Это плохо?

Дорн замялся так заметно, что ответ уже был понятен.

— Это влиятельный драконий род, — сказала Марта. — Один из тех, кто имеет голос при Совете.

— Они входят в число наблюдателей?

— Формально нет, — ответил Дорн. — Но их мнение услышат раньше многих.

Элиана сжала край пледа.

— Кто именно приехал?

— Леди Селеста Вейр, — сказал Дорн. — С сопровождением.

Грета тихо фыркнула, но тут же сделала вид, что просто кашлянула. Элиана заметила.

— Грета?

Кухарка поджала губы.

— Не моё это дело, госпожа.

— Сегодня многое становится нашим делом. Говорите.

Грета посмотрела на Марту, потом на Дорна и всё-таки сказала:

— Леди Селеста много лет считалась подходящей парой его светлости. Красавица, кровь древняя, манеры правильные, род сильный. В замке раньше шептались, что если бы не ваш брак, именно она стала бы хозяйкой Рейвара.

Слова легли на стол аккуратно, как нож.

Элиана не сразу ответила.

Чужая невеста. Вот как это выглядело. Женщина, которая должна была быть здесь вместо неё. Достойная, правильная, из сильного рода. Возможно, умеющая говорить с Советом, не путающаяся в правилах, не просыпавшаяся однажды в чужом теле, не несущая за собой репутацию плохой мачехи.

— Каэль знает? — спросила она.

— Его светлость уже во дворе, — ответил Дорн.

Конечно.

Элиана подошла к окну. К главным воротам действительно въезжали сани и всадники под серебристо-белыми знамёнами. На знаке рода Вейр были два крыла, сложенные вокруг звезды. Всё выглядело безупречно: лошади одной масти, тёмные плащи сопровождения, блеск упряжи, ровный строй, ни одного лишнего движения.

Возле крыльца стоял Каэль.

А перед ним из саней выходила женщина.

Даже издалека было ясно, почему о ней говорили шёпотом. Селеста Вейр двигалась так, будто зимний двор был залом, снег — ковром, а все взгляды принадлежали ей по праву. Высокая, тонкая, в бело-серебряном дорожном платье, с тёмными волосами, убранными гладко и украшенными тонкой диадемой в форме крыла. Красота у неё была не холодной, как у прежней Элианы, а мягкой на поверхности — светлой, правильной, воспитанной. Та красота, которой хочется доверять, пока не услышишь, как именно она произносит слова.