Книга Право первой ночи для Лорда Тьмы, страница 63 – Ольга Коротаева

Что, если мне просто приснился плохой сон? С северянином всё нормально. Мужчина спит, а тут врываюсь я… Он точно решит, что я пришла, чтобы отдаться. Ведь норзиец с самого начала желает меня. А я? Чего хочу я?

Ладони мгновенно становятся мокрыми, дыхание сбивается, к щекам приливает жар. Качаю головой, рука соскальзывает вниз и повисает безвольной плетью. Прикусываю нижнюю губу и хмурюсь. Не важно, чего хочу я. Лишь благополучие гельерийцев имеет значение. Вирг получит то, чего добивается, и отправит меня обратно.

Нельзя заканчивать эту игру. Как бы ни было тяжело, мне придётся поддерживать интерес лорда к себе. Ради девушек, ради вельи, ради людей, которых голод и война доводят до края. Отступаю на шаг и успокаиваюсь. Да, мне просто приснился кошмар. После насыщенного эмоциями дня это не удивительно.

Поворачиваюсь и на цыпочках, будто лорд мог услышать мои лёгкие шаги через тяжёлую дверь, ухожу от спальни Вирга. Хорошо, что теперь на этаже не дежурят стражи, — можно не боясь выходить из комнаты. И даже вниз, на улицу, через некогда тайный полуразрушенный ход.

Думаю о том, что утром нужно попросить Тейга проводить меня туда и показать, где они укрепляли камни раствором. Не хочется, чтобы как-нибудь на нас свалился кусок стены. Возможно, стоит прихватить с собой Кирину. Кажется, присутствие старшего стража доставляет девушке удовольствие.

Уверена, этот норзиец совсем не такой, как Орид. Кирина ужасно боялась того человека, что указывает на хорошо развитую интуицию и сильный магический потенциал девушки, которую выдали замуж только для того, чтобы не позволить стать жрицей. Мне приятно думать, что молоденькая гельерийка всё же узнает, что такое любовь.

Прекрасное чувство, без которого жизнь кажется пустой и бессмысленной. Хорошо бы она думала о ком-то, мечтала о прикосновениях и будущих детях. Ощутив, что улыбаюсь, я представляю, какие могли бы быть малыши у нас с Виргом…

Застываю на месте и хлопаю себя по лбу. С Сартеном! Конечно, я думаю о своём муже.

Вздохнув, иду дальше, как вдруг слышу приглушённый чем-то вопль. Спина холодеет, волосы на затылке шевелятся. Так ужасно может стонать тот, у кого заживо вырезают из груди сердце. И донёсся леденящий кровь звук со стороны спальни лорда.

Сама не замечаю, как снова оказываюсь у двери в покои норзийца, но на этот раз распахиваю её без сомнений и влетаю в комнату. От увиденного ноги прирастают к полу.

Мрак…

Он расползается жутким смрадным туманом по полу, клубится по углам, застилает ночное окно… Но не это ужасает меня.

Ширигет!

Блондин, склонившись над лежащим на кровати лордом, одной рукой зажимает норзийцу рот, а второй перерезает вены на его запястье. Тёмная, почти чёрная субстанция вытекает вязко, будто это переваренный кисель.

Сердце перестаёт биться, кровь отливает от лица. Прежде, чем я осознаю, что делаю, я понимаю, что в руках моих тяжеленный стул и я им замахиваюсь. Удар, и обломки летят во все стороны, а Ширигет падает на пол и, застонав, прижимает руку к ране на голове. Я же сжимаю отломанную ножку с намерением проткнуть мерзавцу глаз.

— Орелия! — вскрикивает Сеот. — Остановись!

Замираю в изумлении. Он тоже здесь?! Стоит и смотрит, как убивают его лорда?!

— Он не вредил Виргу, а помогал ему, — видимо, прочитав всё по моим глазам, тараторит целитель и кивает на таз, в который стекает вязкая чёрная жидкость вроде той, которой рвало норзийца. — У него приступ. Мрак убивает его!