Книга Право первой ночи для Лорда Тьмы, страница 61 – Ольга Коротаева

Мой отец никогда не будет таким сильным, как раньше. Сила его сломалась на войне, вельер долго восстанавливался, чтобы хоть как-то помогать подданным. Но всё равно слишком слаб, чтобы наладить жизнь в послевоенное время.

Мой любимый брат никогда не вернётся, не растреплет мне волосы, не скажет колкость. Одну из тех, что так задевали меня когда-то, а сейчас вспоминаются с улыбкой, словно лучшие комплименты в жизни.

Моя боль сильнее, чем у этой женщины, отца, мужа и сыновей которой поглотил мрак? Или же нет? Если нет, то можно ли оправдать жестокие нападения?

Мотаю головой, не в силах мучить себя этими вопросами. Уточняю:

— Значит, в Норзии мужчины живут совсем мало? Сколько тебе было, когда умер твой отец?

— Немного, — спокойно отвечает она. — Я его совсем не помню. Он был магом, они редко живут дольше тридцати. Я выбирала мужа без дара, чтобы прожить счастливую жизнь. Но потом пришёл мор. Растекающийся по горам мрак начал уносить наших мужчин одного за другим, даже мальчиков. Моего старшего сына не стало, когда ему исполнилось двенадцать. Муж пережил его ровно на полгода.

— Но ты сказала, мор был только в городах, — напоминаю я. — Разве нельзя было переехать в деревню?

— Ты никогда не была на севере, — грустно улыбается она. — Там нет деревень, людям не выжить без высоких стен.

— А женщин мрак не трогает? — интересуюсь я.

— Он забирал только беременных, которые носили мальчиков, — вздыхает она. — Но это уже позже, перед самым походом. Когда умерла беременная жена князя, он повёл войска на юг…

— Почему женщин мор не коснулся? — перебиваю я, избегая мучительной темы войны.

— Коснулся, но не так, как мужчин, — кривит она рот. — Женщины таяли от горя, уходили за своими мужьями и детьми добровольно. Многие бросались со стен, не в силах видеть, как медленно и страшно умирают близкие.

— Откуда пришла эта ужасная болезнь? — тихо спрашиваю я.

— Это не болезнь, а проклятие, — поправляет она. — Как оно пришло, мне не ведомо. Наверное, только жрецы Зогга знают, но не скажут…

— Почему? — подаюсь я к ней.

— Их тела высушены настолько, — она передёргивает плечами, — что напоминают кости, обтянутые серой бумагой. Они не могут произнести ни слова и даже двигаются с трудом. Жрецы не нуждаются в пище и сне, их тела поддерживает сила Зогга.

— Мрак? — уточняю я и, вспоминая нечто, выходящее из Вирга, содрогаюсь. — Это его сила? Если принимаешь её, то становишься жрецом, но перестаёшь быть человеком. Те, кто сопротивляется, умирают?

— В целом верно, — мрачнеет она.

— Какой жестокий у вас бог, — шепчу я.

— Жизнь жестока, — пожимает она плечами.

— Так ты стала воином, чтобы увезти из Норзии младшего сына? — догадалась я. — Спасти его от проклятия?

— Я надеялась. — Она откидывается на спину и закрывает глаза. — Но выяснилось, что от проклятия не убежишь. Мор убивал медленно, но без мрака проклятые гасли ещё быстрее. Многие воины взяли с собой беременных жён. Из женщин выжила лишь я.

Наступившая тишина звенит, а меня вновь одолевают вопросы, чья трагедия сильнее. И всё же я не могу искренне посочувствовать норзийцам. Да, пострадали и они, и мы, но гельерийцы ни на кого не нападали, чтобы отвоевать новые, не поражённые мраком земли. Не разрушали храмов. Не убивали мирных жителей. Не насиловали и не грабили.