Книга Невинная для Лютого, страница 46 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Рыжуня, как звали кошку, развалилась на моей кровати и снисходительно наблюдала, как Мария осторожно разворачивала мои бинты. Я сжималась в ожидании боли, но женщина толстыми пальцами действовала так аккуратно, что лишь немного саднило. Когда я вздрогнула, она легонько подула на ранку.

— Как мама, — вырвалось у меня. И, когда Мария подняла глаза, с улыбкой пояснила: — Вы очень заботливая.

— Как все мамы, — прижимая пластырь, кивнула она и тут же спросила: — Вы голодны? Что вам нравится? Есть пирог с капустой и яйцом, зразы ещё горячие… Или кашку приготовить?

— Пирога будет достаточно, — благодарно ответила я.

Но угощения не дождалась. Ощущая чистоту и покой, которого так давно не было, слушая приятное тарахтение притулившейся под боком кошки, я заснула прежде, чем вернулась служанка.

Когда открыла глаза, сжалась и, быстро осмотревшись, медленно выдохнула. Утренние лучи плясали по комнате, сверкали в зеркале и рассыпались по бежевому ковру на полу. Никого… Даже Рыжуня ушла. Судя по надкусанному пирогу, кошка провела со мной всю ночь.

В дверь постучали, и я машинально натянула одеяло до подбородка:

— Кто это?

— Мария, — ответил мне знакомый бас, в очередной раз вызывая у меня улыбку. — Можно войти?

— Конечно, — расслабилась я.

Она внесла поднос с какао, чем растрогала меня до слёз, и, пока я уплетала домашние печенья, расчёсывала мне волосы и распекала насорившую в моей комнате кошку.

— Вы ей понравились, — улыбалась служанка мне через зеркало. — Обычно она с Лёшей спит, когда тот приезжает…

Упоминание Лютого стёрло расслабленную улыбку с моего лица. Я вспомнила, что битва ещё только начинается. Я невеста врага и вынуждена делать вид, что люблю этого подонка.

Прихлёбывая какао, размышляла о том, как мне эту “любовь” демонстрировать? Недостаточно преданно заглядывать в глаза, не хватит просто видеть на руке улыбающейся куклой. Мне придётся узнать этого человека. Отставив опустевшую чашку, я спросила у Марии:

— Скажи, а Лю… Лё… э-э-э…

Я хотела произнести его имя, но это было настолько же странно и неестественно, как нежно обнимать и целовать каменную статую. Но мне придётся пойти на это. Тут я вспомнила прозвище, которое дала Лютому женщина-врач, и хмыкнула. Вот и выход. Это я произнести смогу. И Мария посчитает нежным прозвищем.

— Лютик уже проснулся? — закончила я.

— Лютик? — нахмурилась Мария и громогласно расхохоталась. — Вы о Лёше? Да, проснулся. Он…

— А вы давно его знаете? — перебила я, не желая давать женщине повода отвести меня к уроду. Я бы хотела не видеть его вообще, но раз это невозможно, буду стараться держаться подальше и потихоньку проведу разведку. — Я бы хотела узнать о нём больше.

— Вырос на моих глазах, — с мягкой улыбкой ответила она. — Хотите покажу его детский альбом?

— Мечтаю об этом, — процедила я.

— Я принесу, — удержала меня Мария. — После перевязки вам нужно полежать. — Покачала головой. — Вот же отморозки! Напасть на беременную женщину! Как хорошо, что Леша вас спас.

Она вышла, а я сидела и смотрела перед собой. Спас?! Вот как Лютый объяснил мои раны. Ощущая, как разливается огонь в груди, боролась с яростью. Нельзя показывать ненависть, нужно играть роль влюбленной в спасителя дурочки и наблюдать.

Чем больше слабостей Лютого я узнаю, тем проще мне будет его уничтожить. Пока я об этом думала, служанка принесла альбом. Я никак не могла поверить, что улыбчивый обнимающий большого пса мальчик на фото — это Лютый.