Книга Гербарий Жанны, страница 97 – Изабель Шави

— Объясните мне, что сейчас произошло. Я думал, вы кастрат. Но это, очевидно, не так.

Жанна изо всех сил старалась, чтобы ноги у нее не подкосились. Она чувствовала себя безвольной тряпкой, всякое сопротивление было сломлено. Она находилась на пределе моральных и физических сил и не смогла удержаться от слез, когда Бугенвиль, спеша покончить с неприятным инцидентом, приказал ей раздеться.

Дрожащими руками она сняла шейный платок, затем рубашку, обнажив торс, покрытый вмятинами и красными пятнами. Жанна увидела, как на лице Бугенвиля недоумение сменилось состраданием, а затем ужасом. Она уже собиралась размотать ленту, стягивающую грудь, когда Бугенвиль поднял руку, делая знак остановиться. Он был бледен и выглядел искренне потрясенным. Он долго смотрел на нее, словно пораженный немотой, а затем хрипло заговорил:

— Коммерсону известно, кто вы?

— Нет, – солгала Жанна не моргнув глазом.

— Не могу себе такого представить…

— Хозяин считает меня кастратом. Он никогда не сомневался в моих словах и самым искренним образом верил мне. Это хороший и порядочный человек, лишенный каких-либо предрассудков. Он не желал обходиться без моих услуг. Мы привыкли работать вместе…

Жанна замолчала, пошатываясь и задыхаясь оттого, что пришлось так много говорить. Она не сомневалась, что Бугенвиль не даст себя обмануть, да и в любом случае слишком поздно: все кончено, потеряно. Такого нарушения правил ей не простят.

Однако капитан заговорил не сразу, с крайне озадаченным видом уставившись в сторону.

— Но почему вы выдали себя за кастрата? Вы же знали, на какой риск идете! Женщине на корабле не место.

— Вкус к приключениям, месье, – призналась она. – Я всегда мечтала жить как мужчина, без ограничений и препятствий. Мне очень хотелось путешествовать, открывать для себя новые земли…

— Значит, вам не страшно?

— Жажда приключений во мне сильнее страха, месье…

— Капитан «Звезды» заверил меня, что вы всегда вели себя образцово и вас не в чем упрекнуть. Что ваша скрытность так же велика, как ваша смелость. Ситуация действительно необычная. Мне никогда не случалось быть свидетелем ничего подобного. Вы знали, что нарушаете закон, не так ли?

Жанна кивнула, чувствуя себя несчастной и униженной.

— Неужели Коммерсон действительно не знал о том, что вы женщина? – настаивал Бугенвиль.

— Клянусь вам, месье! – горячо воскликнула она. – Это самый прямой и честный человек, которого я знаю.

— Мне тоже так кажется. Очень ценный член экипажа, к которому я сразу проникся большим уважением… и которого вы, кажется, стремитесь горячо защищать…

— Да, все так и есть…

— Однако благопристойность и требования дисциплины отныне запрещают мне оставлять вас на одном корабле с вашим хозяином.

— Конечно, месье, я понимаю, – пробормотала Жанна.

— Вы продолжите путь на «Ворчунье» в каюте, которая будет отведена лично для вас. Подальше от матросов, чтобы избежать конфликтных ситуаций. В последнее время и без того хватало напряженности: ваше присутствие чуть не послужило причиной взрыва на «Звезде».

— Поверьте, я сожалею об этом.

— Тем не менее я не желаю лишать вашего хозяина помощи и не хочу ставить под угрозу его исследования. Итак, вы сможете присоединяться к нему на берегу в любое время, когда это будет необходимо, но всегда в сопровождении двух солдат. Отныне никакие интимные или тайные контакты между вами не допускаются. Вы ни в коем случае не имеете права отойти от стражи, которая будет следовать повсюду за вами. Все ясно?