Книга Тень чупакабры, страница 40 – Алёна Моденская

— Ну, танцы-то уже закончились. Мы домой пошли. Валерка-то хотел её проводить, но я его увела, — самодовольно проговорила девица.

— Одиннадцать? Двенадцать? — устало спросил Новиков.

— Где-то так.

— Кто-то незнакомый к ней подходил вчера? Может, приглашал танцевать? Или пытался познакомиться? — продолжал задавать скучные стандартные вопросы следователь.

— Ну… — Девица задумалась, щурясь в пространство. — Вроде нет.

— Недоброжелатели у неё были?

— Сколько угодно! — С готовностью ответила бывшая подруга. — Во-первых, Галка. Катька у неё парня увела, и почти сразу бросила. Потом Ирка. Она платье хотела себе сшить, да Катька узнала и первой себе точно такое же сделала. Ещё на танцы в нём пришла и всем хвасталась. Потом Зинка. Катька про неё такое всем рассказывала — уши завянут. А всё из-за Кольки, который вместо Катьки тогда Зинку в кино позвал. Потом ещё Маринка, она Катьке как-то списать контрошку не дала, а Катька про неё тоже слухи всякие распускала. Потом ещё соседи — Катька же музыку громко включала и танцы дома устраивала, они на неё ругались. А, ещё Вадик. У него машина своя, вернее, у родителей, вот он и дал как-то Катьке порулить, дурак. Она девчонку какую-то сшибла, а всем сказала, что это он, а её как бы и близко там не было.

— А откуда вы знаете, что это она сшибла? — Новиков уцепился за первую за день нужную информацию.

— Так она мне сама сказала, — самодовольно улыбнулась бывшая подруга.

— А где этот Вадик теперь?

— Как — где? Сидит.

— Спасибо, вы мне очень помогли, — вымученно улыбнулся Новиков.

— Пожалуйста. Если что — вызывайте.

— Обязательно.

Когда дверь за девицей закрылась, Новиков откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Строчки, голоса, алые пятна. И посреди всего этого — Катерина Дорожина, милая шестнадцатилетняя девочка, в которой родители души не чаяли. Стерва с внешностью Мэрилин Монро.

В дверь постучали.

— Можно? — в кабинет просунулась рыжая голова Зины Батенко.

— Да, пожалуйста. — Новиков никогда бы не подумал, что будет так искренне радоваться приходу судмедэксперта. — Вы — первый приятный человек за много часов.

— Надо же, — улыбнулась Зина, садясь на стул, где за день побывало два десятка бестолковых свидетелей. — А мои тихие. Не раздражают.

— Как вы вообще выбрали такую работу? — спросил Новиков, заваривая чай кипятильником.

— Я хотела быть обычным врачом, но жутко боялась напортачить. Это же живые люди. И тогда один профессор мне сказал: боишься живых, иди к мёртвым. Им-то хуже уже не сделаешь.

Новиков поставил перед Зиной чашку и блюдце с печеньем. А она положила на его стол отчёт о вскрытии.

— Домашнее? — спросила Зина, примеряясь к печенью.

— Да, невеста прислала. Она пока не приехала. — Сказав это, Новиков подумал, что лучше бы Лене подольше не приезжать. Докатился.

— Вкусно, — улыбнулась Зина. — А я к вам не просто так. Думаю, чего вы не идёте. А у вас тут, оказывается, столпотворение.

— И? — Новиков заинтересованно подался вперёд.

— Ладно, не буду тянуть. У этой Дорожиной был сделан аборт. Весьма профессионально, кстати.

— Аборт? — Новиков подумал, что от переутомления ослышался.

— Точно так, — уверенно кивнула Зина. — Месяца два назад.

— Ей же всего шестнадцать, — выдал Новиков, у которого новая информация в уме пока не устаканилась.