Книга Крёстные матери. Женщины Коза ностры, Каморры, Ндрангеты, страница 78 – Алекс Перри, Фелия Аллум

Важно перейти к большему прояснению, описанию и анализу роли и функций женщин в преступлениях мафии, начиная с рассказов и заявлений самих женщин (поскольку до сих пор большинство доступных заявлений исходило от мужчин-мафиози).

Необходимо читать источники, свободные от ограничений широко распространенного представления, считающего женскую девиантность идентичной мужской, отличающейся только количественно (и использующего мужскую девиантность как неявную «нормальную» точку отсчета).

Исходя из анализа деятельности конкретной мафиозной организации, преступную практику женщин необходимо описывать, оценивая и определяя индивидуальную деятельность как поддержку, временное делегирование власти или даже разделение власти (следует помнить, что мужчины действуют на всех этих уровнях).

Вопрос о признании должен быть центральным: от кого и от чего зависит выполнение приказа внутри организации? Власть принадлежит тем, кто способен обеспечить подчинение. Что произойдет, если женщина отдаст приказы, не узаконенные мужчиной за ней (мужем, братом, сыном)? Пока кажется, что механизм признания-повиновения мужчины активируется лишь при взаимодействии с другими мужчинами, за исключением случаев, когда он временно применяется к женщине на ограниченный срок – пока она замещает своего заключенного мужчину.

Что касается власти, то в заявлениях женщин и мужчин следует искать следы определений, чтобы понять, воспринимаются ли связи между богатством, способностью внушать страх и применять насилие, важностью патронажа и осознанием своей посреднической и гегемонистской роли (различные аспекты так называемой власти мафии) существенно по-разному мужчинами и женщинами – как в способности осуществлять власть, так и в готовности признать ее в других. Также оправдан анализ разнообразных отношений женщин разного социального происхождения с государственной властью, с одной стороны, и с властью преступной организации – с другой.

Один крайне важный аспект касается насилия и конкретных способов его выражения, разыгрывания или исполнения женщинами. Как для мужчин, так и для женщин связь с насильственными действиями никогда не отделима от насилия, пережитого в течение жизни. Однако эта взаимосвязь не линейна; она противоречива и порой приводит к порочным результатам. Из рассказов коллаборационистов мы знаем, что хладнокровие при убийстве, подавление чувств и отсутствие вины – часть повседневной жизни мафии, и это «заклятие» мгновенно исчезает с изменением жизненного статуса (от вовлеченного мафиози до коллаборациониста): есть истории о бывших уомини доноре, безжалостных убийцах, которые начинают паниковать из-за потенциальной кражи со взломом. В этом случае насилие, более не морально оправданное как структурирующая деятельность мафии, внезапно вновь обретает свою пугающую власть над личностью.

В отличие от мужчин, женщины несут бессознательную историческую память о внутренней уязвимости своего тела: метаисторический опыт, вписанный в репродуктивные качества женского тела, который сосуществует с индивидуальным способом отношения к насилию и накладывается на него. К этому часто добавляется биографический опыт растления и насилия, иногда сексуального характера. Энцо Чиконте реконструировал различные эпизоды сексуального насилия, совершенные ндрангетистами: «Правда в том, что сами ндрангетисты бесчестят своих женщин. Капобастоне в Никастро был обвинен в попытке изнасилования. В Семинаре подсудимого обвинили в том, что он «лишил девственности четырех бедных, несчастных девушек». В Чирелла-ди-Плати произошло изнасилование пиччотто, который ворвался в дом с оружием и принудил девушку к «сексуальному контакту». Под Пальми младший босс «успокоил похотливые мысли пиччотто, самого ценного в группе, предоставив ему возможность принести девственную Баву на алтарь удовольствия»». Даже без изнасилований, другие формы насилия в отношении женщин со стороны ндрангетистов не были редкостью.