Книга Крёстные матери. Женщины Коза ностры, Каморры, Ндрангеты, страница 63 – Алекс Перри, Фелия Аллум

Затем карабинерам повезло. Массимо Сабатино, тридцати шести лет, был преступником-рецидивистом с длинным списком судимостей за грабежи и наркоторговлю. Когда ему вручили обвинительное заключение по делу о нападении в Кампобассо, он уже находился в тюрьме Сан-Витторе по обвинению в торговле героином после ареста в декабре 2009 года. Медлительный и малограмотный, Сабатино передал обвинительный лист своему другу и сокамернику Сальваторе Соррентино, который был задержан в Милане в январе за побег из-под домашнего ареста по окончании пятилетнего срока за ограбление. Пока Соррентино изучал документ, Сабатино объяснил своему другу, что несколько лет он работал на босса Ндрангеты в Милане по имени Карло Коско. Его связь с Карло была через его сестру Рози, которая была помолвлена с Розарио Курчо, одним из людей Карло.

Однажды в апреле 2009 года, сказал Сабатино, Карло предложил ему 25 000 евро, поехать в Кампобассо и взыскать долг за наркотики с женщины, жившей там. Позже Карло уточнил план, сказав, что Сабатино должен пойти под видом мастера по ремонту стиральных машин, связать женщину, оттащить к своему фургону и отвезти ее в Бари на восточном побережье Апулии, где его будут ждать Карло и его братья. Карло также дал ему 50 литров серной кислоты, чтобы везти их в фургоне. Сабатино сказал, что он сделал, как велели, но похитить женщину не смог, потому что ее дочь, которой там не должно было быть, появилась из ниоткуда и набросилась на него.

Соррентино сказал, что согласно обвинительному заключению, отпечатки пальцев Сабатино были найдены на стиральной машине в квартире. Сабатино согласился, что это возможно: он надевал латексные перчатки, но порвал их в борьбе с женщинами. Соррентино добавил, что женщину, которую пытался похитить Сабатино, звали Гарофало – имя, знакомое любому в Ндрангете. Сабатино утверждал, что он никогда не знал личности женщины. Соррентино сказал, что согласно обвинительному заключению Лея была не только женой Карло, но и пентитой (сотрудничающей со следствием), которая давала против него показания.

Сабатино начал понимать, что у него настоящие неприятности. Он рассказал Соррентино, что знает о второй, успешной попытке похитить Лею в Милане 24 ноября. Хотя Сабатино подчеркнул, что сам не участвовал, он предположил, что Лея теперь мертва. Он добавил, что у него нет алиби ни на май, ни на ноябрь.

Соррентино согласился, что все выглядит плохо. Сабатино, наверное, светит пожизненное. Сабатино выругался. Карло – ублюдок, сказал он. Он не заплатил ему за работу в Кампобассо и даже отказался дать денег на адвоката, когда его арестовали в декабре.

Сабатино не знал, что делать. Но его сокамерник Соррентино знал. День спустя он отправил письмо миланскому прокурору, расследующему исчезновение Леи, предложив передать все, что рассказал ему его друг, в обмен на смягчение приговора. Прокуроры, сначала скептичные, успокоились, когда Сабатино перевели в другую камеру и его новый сокамерник сделал заявление, подтверждающее многие из тех же деталей. Когда прокурор напрямую допросил Сабатино, он лгал так неумело – сначала утверждал, что должен был взыскать долг с Леи, потом утверждал, что грабил ее, потом признался, что пытался похитить ее, – что ему удалось лишь укрепить дело против него самого и Карло.