Книга Крёстные матери. Женщины Коза ностры, Каморры, Ндрангеты, страница 25 – Алекс Перри, Фелия Аллум

Центральной целью всех мафий было создать консенсус вокруг власти. Всякий раз, когда возникал вопрос о власти – политической, экономической, социальной, божественной – ответом должна была быть мафия. Уникальной удачей итальянских мафий было то, что обстоятельства способствовали привитию их предприятия к самой прочной структуре власти южной Италии: семье. На Сицилии мафия стала известна как Коза ностра, что означает «наше дело», а Наше Дело было, по сути, Нашим Семейным Секретом, перехитрившим северное государство, построенным на близости и послушании родни. Точно так же в Калабрии семьи долин дали пиччотти готовую иерархию, порядок, легитимность и секретность. Именно это – верность крови и родине – стало основой всех грядущих ужасов.

К рубежу XX века калабрийские уличные хулиганы были организованы в местные ячейки, называемые ндрине (ndrine), каждая со своей территорией, рангами и боссом. Поначалу пиччотти были полезны в мелочах: присвоение соседского поля для коров босса, сопротивление требованиям арендной платы от придирчивых арендодателей или выбивание денег за «крышу» у местной траттории. Разбой на дорогах, контрабанда, похищения людей и ростовщичество были прибыльным занятием для более предприимчивых пиччотти. Боссы также брали на себя дополнительные обязанности, такие как разрешение имущественных споров или защита женской чести.

Но по мере того как пиччотти переживали последовательные репрессии властей, некоторые задумались, как можно поменять мнение в отношении государства. Если источник власти внешнего мира заключался в деньгах, рассуждали они, то, возможно, способом атаковать этот внешний мир было выйти в него, украсть его деньги и забрать его власть?

Калабрийская мафия вскоре стала использовать свои деньги для покупки благосклонности карабинеров и судебных властей. После этого последовали взятки политическим партиям, мэриям, государственной бюрократии и итальянскому парламенту. Со временем семьи также смогли внедрить в эти институты своих людей. Инсайдеры затем мошенничали и присваивали средства, направляя государственные деньги в мафиозные подрядные предприятия, такие как строительные фирмы, компании по вывозу мусора и стивидорские компании. Выборы фальсифицировались, покупалось больше лояльности. Тех, кого нельзя было подкупить или запугать, избивали, забрасывали «коктейлями Молотова» или убивали.

Все это было знакомо сицилийке вроде Алессандры. Но калабрийцы превзошли своих собратьев в двух отношениях. Там, где сицилийцы вербовали из определенного района, калабрийцы полагались на семью: почти без исключения пиччотти либо рождались в ндрине, либо вступали в нее через брак. И хотя сицилийцы, безусловно, сочиняли о себе истории, калабрийцы выдумывали легенды, сплетающие честь, религию, семью и южноитальянский сепаратизм в сложную и почти непроницаемую завесу дезинформации.

К началу XX века ндрангетисты возводили свое происхождение к трем средневековым странствующим рыцарям. Эти фигуры встречаются в мифах о создании мафии от Азии до Африки и Европы. В версии Ндрангеты рыцари были испанскими братьями – Оссо, Мастроссо и Карканьоссо, – бежавшими с родины после мести за изнасилование сестры. Высадившись на крошечном острове Фавиньяна у западного побережья Сицилии и укрывшись в сырых и холодных морских пещерах, троица лелеяла чувство праведной обиды и непоколебимой семейной верности долгих двадцать девять лет в неудобной сырости. В конце концов, их обсуждения легли в основу братства, основанного на взаимной защите. С Кодлой Чести (Honoured Society), поклявшейся защищать всех членов, а они – ее, ни один посторонний больше не посмеет опозорить братьев и их семьи. И когда братья почувствовали себя готовыми нести свое творение в мир, Мастроссо отправился в Неаполь, чтобы основать Каморру во имя Мадонны, Оссо отплыл на Сицилию и основал Коза ностру во имя Святого Георгия, а Карканьоссо отправился в землю между своими братьями – Калабрию, – где он основал Ндрангету во имя Святого Михаила Архангела.