Книга Крёстные матери. Женщины Коза ностры, Каморры, Ндрангеты, страница 24 – Алекс Перри, Фелия Аллум

Поначалу семьи не имели никакого отношения к мафии. Феномен организованной преступности впервые возник в Италии в 1820-х годах с Каморрой в Неаполе, а затем в 1840-х и 1850-х годах с тем, что стало Коза нострой на Сицилии. В обоих случаях обычные преступники оказывались в тюрьме вместе с образованными буржуазными революционерами, которые боролись против иностранного господства и феодализма и часто организовывались в масонские секты. Как патриоты, повстанцы учили будущих мафиози важности праведного дела. Как масоны, они учили их иерархии, а также силе легенд и церемоний.

Когда Сицилия одновременно объединилась с севером Италии и покончила с феодализмом, последовавший хаос дал сицилийским преступникам шанс применить эти новые уроки на практике. Хотя северные герцоги и генералы, возглавлявшие объединение, описывали его как акт модернизации, многие южане рассматривали его как очередное иностранное завоевание. Усугубляя недовольство, немедленным следствием появления частной собственности на Сицилии стала волна имущественных споров. Чтобы защитить себя, землевладельцы, города и деревни создавали группы бдительности, которые за плату охраняли их активы, выслеживали воров и улаживали споры. Чтобы быть эффективными, этим группам требовались люди, способные запугивать других. Закаленные в тюрьмах преступники были естественным выбором.

Вскоре эти банды силовиков стали называть себя мафиози (mafiosi), термин, происходящий от сицилийского слова mafiusu, означающего браваду или спесь. Их новое имя было, по сути, ребрендингом. Жестокие преступники всегда могли внушать страх. Мафиози хотели и уважения. Хотя они не отрицали криминальной корысти, мафиози настаивали, что их дело благородно: защита бедных южан от алчных землевладельцев и угнетающего севера. Конечно, сицилийцы вскоре поняли, что наибольшая защита нужна им от самих мафиози. Так родился рэкет «крыши».

Когда организованная преступность достигла Калабрии поколением или двумя позже, писала Алессандра, она повторила многие из тех же моделей. Как и Коза ностра, калабрийская мафия зародилась в тюрьме. Одним из главных административных центров Калабрии был Пальми, городок на холме с видом на восточное побережье, который, будучи столицей провинции равнины Джойя Тауро (Gioia Tauro piano), имел полицейский участок, зал суда и тюрьму. Весной 1888 года банды хулиганов, многие из них выпускники городской тюрьмы, начали устраивать ножевые поединки в тавернах, борделях и на площадях Пальми. С наступлением летней жары она, казалось, разжигала жестокое хулиганство среди бывших зэков, которые начали буйствовать на улицах, резать граждан ножами и бритвами, вымогать деньги у игроков, проституток и землевладельцев, угонять скот и коз и даже угрожать магистратам, полиции и редакторам газет.

В те ранние дни прототипы гангстеров называли себя каморристи (camorristi), прямой копией неаполитанской мафии, или пиччотти (picciotti), слово, которое британский историк Джон Дики переводит как «пацаны с понтом» (“lads with attitude”). Если их что-то и объединяло, то в основном их щегольской стиль: татуировки, экстравагантные чубчики, шелковые шарфы, завязанные на шее, и брюки, узкие в бедрах и расклешенные у щиколотки. В своей истории трех крупнейших итальянских мафий, Mafia Brotherhoods, Дики описывает, как культура пиччотти распространилась по Калабрии за считанные месяцы. Как и любая молодежная мода, она могла бы исчезнуть так же быстро, не проникни она в горные долины. Там у семей не было особого вкуса к одежде пиччотти. Но удаленная и обособленная внутренняя часть Калабрии была плодородной территорией для движения, чьи методы были в основном физическими, а недоверие к государству – ярко выраженным. И точно так же, как они управляли всем в долинах, семьи вскоре стали управлять и пиччоттерией (picciotterria).