Книга Крёстные матери. Женщины Коза ностры, Каморры, Ндрангеты, страница 17 – Алекс Перри, Фелия Аллум

Другим нововведением сицилийцев стал отказ от традиционно присущей отдельным прокурорам непредсказуемой автономии. Независимость от политических хозяев, которые часто были объектами антимафиозных расследований, оставалась важной. Но привычный индивидуализм прокуроров часто выражался в менее полезной форме, такой как борьба друг с другом за положение. Напротив, антимафиозные прокуроры Палермо работали как нераздельная команда, «антимафиозный пул» (pool antimafia), как они себя называли, который делился информацией, распределял ответственность и совместно подписывал все ордера. Таким образом, они обеспечивали координацию и эффективность своей работы, которая никогда не зависела от доброго здоровья кого-то одного из них.

Именно поэтому в месяцы после смерти Фальконе и Борселлино другие прокуроры – сначала Джан Карло Казелли; затем сицилийцы Пьеро Грассо, Джузеппе Пиньатоне и его заместитель Микеле Престипино – подхватили дело там, где остановились их легендарные предшественники. И еще за полтора десятилетия прокуроры Палермо и элитная летучая бригада (Squadra Mobile) Палермо в основном завершили то, что начали их предшественники. К середине 2000-х годов почти все боссы Коза ностры сидели в тюрьме, ее связи с высшими политиками были разоблачены, а ее поборы, хотя и существовали, были лишь тенью прежних. Венцом успеха прокуроров стал арест в апреле 2006 года в маленьком скромно обставленном домике под Корлеоне оставшегося capo di tutti capi (босса всех боссов) Коза ностры, семидесятитрехлетнего Бернардо Провенцано, скрывавшегося от правосудия сорок три года. При этом присутствовали Пиньатоне и Престипино.

Во время визитов на Сицилию Алессандра видела преображение своей родины. На улицах Палермо и Мессины новое народное движение под названием Addiopizzo («Прощай, пиццо» – мафиозный сленг, означающий вымогательство) объединило владельцев магазинов, фермеров и рестораторов в отказе платить за «крышу». Тысячи протестующих против мафии шли рука об руку по улицам. Коза ностра, ослабленная, не могла ответить. Когда мафиози забросали «коктейлями Молотова» антимафиозную тратторию в Палермо, жители города нашли владельцам новое помещение на оживленном перекрестке в центре города, где те вновь открылись и быстро стали одним из самых популярных мест в городе. Со временем Палермо и Мессина могли похвастаться магазинами в центре города, которыми управляла активистская группа Libera («Свобода»), продававшая оливковое масло, соусы, вино и пасту, произведенные исключительно фермерами, отказывавшимися платить дань Коза ностре.

Но по мере того, как война с Коза нострой шла на спад, на смену ей пришла новая угроза. Во время маттанцы, через пролив в Калабрии, Ндрангета поначалу играла с мыслью присоединиться к войне Коза ностры против государства и даже сама убила пару полицейских. Но калабрийцы вскоре поняли, что пока сицилийцы и правительство так отвлечены, стратегически верно не становиться на сторону Коза ностры, а перехватить у нее наркобизнес. Ндрангета заплатила долги сицилийцев колумбийским кокаиновым картелям, по сути выкупив их как партнеров латиноамериканцев по контрабанде.

Карло Коско прибыл на север в 1987 году, в том же году, что и Алессандра. Однако намерением Карло было не вписаться в северную Италию, а завоевать ее – и его выбор времени был идеальным. Ндрангета продвигала свою наркоимперию на север через Европу. Милан, новый участок Карло, был ключевым плацдармом в этой экспансии. И никогда еще в Европе в 1990-х и 2000-х не было такого бизнеса, как контрабанда кокаина. Насытив рынок США, южноамериканские производители искали другие территории для роста. Европа, с вдвое большим населением, чем Северная Америка, и схожим уровнем жизни, но с потреблением кокаина в 1980-х годах, составлявшим лишь четверть от американского, была очевидной возможностью. С помощью Ндрангеты картели наводнили континент кокаином. К 2010 году европейский рынок кокаина, составлявший 124 тонны в год, почти сравнялся с американским. В Испании и Великобритании наркотик стал таким же атрибутом среднего класса, как Volvo и воскресные фермерские рынки.