Книга Шах и мат, страница 86 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Ричард Арден приехал, потому что так приказал сэр Реджинальд. Без особого распоряжения он никогда не появлялся в Мортлейке, если там находился отец и если сам Ричард не имел гарантий, что сэр Реджинальд не прознает о его посещении. Немалое время его продержали в комнатушке, смежной с гардеробной сэра Реджинальда. Ричард слышал, как отец брюзгливо дает распоряжения Крозеру. Что-то упало и разбилось, и отцовский альт зазвучал резче. Ричард все ждал; развеивал тревогу, глядя в окно. Он терпеть не мог требовательных жалоб отца и понятия не имел, с какой целью его вызвали.

Дверь открылась, и вошел, прихрамывая, сэр Реджинальд. Его подагра дала рецидив, он опирался на трость. Иссохшее, пергаментное лицо имело сердитое выражение, в выпуклых глазах читался гнев. Сэр Реджинальд обернулся и тростью ткнул в дверь, чтобы закрыть ее, – все это он проделал, словно бы и не видя сына.

— Извольте сесть вот на этот стул, – распорядился он и, манипулируя тростью, словно шпагой, посредством двух тычков указал Ричарду место.

— Я вызвал вас сюда, сэр, исключительно ради вашей сестры, к которой вы, насколько я могу судить, еще питаете уважение и естественную привязанность, хотя прочие члены семьи давно лишены подобных чувств с вашей стороны.

Последовала пауза, очень тягостная для Ричарда Ардена. Он не знал, какой реакции ждет отец, сверля его свирепыми глазами, однако пролепетал:

— Безусловно, сэр.

— Не сомневаясь в вашей братской привязанности, я дал вам прочесть письмо лорда Уиндерброука. Завтра без четверти восемь он ужинает в Мортлейк-Холле. Прошу вас запомнить это. Вы меня слышите?

— Да, сэр, конечно, сэр.

— На этом ужине завтра будете и вы. Не стоит создавать впечатление, что мы – вы и я – совершенно разобщены. Вы знаете Уиндерброука – он не без странностей. Почему бы нам не явиться ему дружной семьей? Я не говорю: стать дружной семьей, ибо вы на это не пойдете. Но давайте соблюдем приличия. Надеюсь, вы отдаете дань приличиям? Надеюсь, не допустите всеобщего осуждения? Разве не сумеем мы с вами сыграть роли? Уиндерброук – человек тихий, домашний; для него важны все эти семейные сантименты. Так что извольте при нем выказывать ко мне почтение и сыновнюю любовь, так же как и я буду выказывать к вам любовь родительскую. А после ужина, сэр, можете катиться к черту! Вы меня поняли?

— Отлично понял, сэр.

— С Уиндерброуком дело решенное. Подтверждения – здесь. – Сэр Реджинальд указал на письменный стол. – Повторю то, что говорил вам ранее: вам вменяется в обязанность проследить, чтобы сестра ваша не сглупила. Пока мне больше нечего вам сказать; разве только вы что-нибудь скажете?

Последняя часть фразы была произнесена резко и в то же время с нотками мольбы. Сэр Реджинальд словно бы не вовсе оставил надежду, что сын его коснется темы, столь болезненной для отцовского сердца.

— Нет, сэр, – отвечал Ричард, вставая.

— Нет; нет; так я и думал. Можете идти, сэр, если сказать вам нечего.

Об этом разговоре (истинной темы коего нельзя было упоминать даже единым словом) Ричард Арден и дал своей сестре отчет максимально туманный, однако не лишенный приятной насмешливости.

Элис, улыбаясь, откинулась на спинку стула; она была очень довольна.

— Таким образом, мой отец, похоже, чуточку смягчился; а любая чуточка, даже самая малая, как известно, лучше, чем ничего, – резюмировал Ричард Арден.