Онлайн книга «Шах и мат»
|
— Нет, мистер Лонгклюз. — Предание весьма шокирующее, но изложить его можно в нескольких фразах. Не прикажете ли? — Нет – попрошу, – молвила Элис, и глаза ее вспыхнули от предвкушения. Мистер Лонгклюз печально улыбнулся – возможно, легенда вызвала у него меланхолические параллели с собственной судьбой. Вздохнув и продолжая улыбаться, он заговорил: — Чайльд Уойлин влюбился в призрак прекрасной дамы и с тех пор днями и ночами бродил по горам и долам. Видевшие его думали, что это одинокие прогулки, но на самом деле Уойлина влек дивный фантом. По мере того как возрастала его любовь, фантом являлся все реже, показывался все в большем отдалении и сам становился все бледнее и прозрачнее. Наконец, доведенный до отчаяния бесплодным преследованием, Чайльд Уойлин бросился вниз с утеса и погиб. Я, мисс Арден, верю в инстинкт, равно как и в страсть, которая есть форма инстинкта. По-моему, Чайльд Уойлин поступил мудро. — Не стану спорить, ведь случай, прямо скажем, нечастый. Эти призрачные дамы в последнее время, кажется, перестали являться в наш мир; а может, люди сделались нечувствительны к их уловкам и уж не бегут за ними с восторженными призывами и мольбами. — А по-моему, призрачные дамы еще имеют кое-какую власть, – возразил мистер Лонгклюз. — По крайней мере, нынешние мужчины мудрее прежних. — Нет, ничуть; и нисколько не счастливее. О мудрости в таких ситуациях речь вообще не идет. Страсть абсолютна, а что касается счастья – и оно, и отчаяние зыбки и зависят от того, как карта ляжет. — Смотрите, я углубила лиловую тень – по-вашему, так лучше? — Безусловно. Теперь часть разрушенной стены, на которую упал солнечный луч, как бы выступила вперед! У вас получился очень поэтичный пейзаж; вы передали не только внешний вид, но и дух; уловили, так сказать, genus loci[45]. Не успел мистер Лонгклюз покончить с этой панегирической критикой, как отворилась дверь и весьма неожиданно вошел Ричард Арден – на тот момент, без сомнения, de trop[46] в глазах своего друга. Только-только мистер Лонгклюз собрался перевести беседу в самое приятное для себя русло – и вдруг такое вмешательство извне! Разве не был Ричард Арден его названным братом? Разве не следовало ему сейчас же удалиться под приличным предлогом, чтобы мистер Лонгклюз остался тет-а-тет с Элис Арден? Однако что это за перемена произошла в манере «названого брата» – вроде ничтожная, почти воображаемая, но неприятная? Разве не бросил Ричард нечто вроде вызова, оставаясь в гостиной до тех пор, пока не явился лакей с докладом: сэр Реджинальд, мол, освободился и будет счастлив принять мистера Лонгклюза в своем кабинете в любое время? Мистер Лонгклюз не знал, что и думать. Ричард Арден, между тем, снова стал почти так же любезен, как раньше. Почему он дотянул до прихода лакея? Это было запланировано – или получилось случайно? Мог ли мистер Лонгклюз ожидать от Ричарда подобной бестактности? Он вышел, улыбаясь, но дурное предчувствие угнездилось в его сердце. Тотчас Ричард Арден по-своему, местами сгущая краски и полностью игнорируя соображения осмотрительности, начал «подготавливать» Элис к замужеству, полагая, что избрал наилучшую форму и действует согласно воле отца. А вот и полный отчет о беседе сэра Реджинальда с сыном – поданный честно и без сокращений. |