Книга Марш-бросок к алтарю, страница 82 – Елена Логунова

— Мама! — возмутилась я.

— Бася! — воскликнул папуля.

— Варвара Петровна! — подключилась Алка.

— А что — мама? Что — Бася? — хладнокровно ответствовала великая писательница, с аппетитом черпая большой столовой ложкой ритуальную гурьевскую кашу. — Я чувствую, что слабовата в описании кладбищенских сцен, и для дальнейшего профессионального роста мне катастрофически не хватает аргументированной критики.

— Где катастрофа? — оживился Майкл.

Мамуля улыбнулась как сытый вампир. А слабонервная Трошкина положила ложку, умоляюще посмотрела на меня и сказала:

— Все, я сыта! — не уточнив при этом, чем именно.

Мы оставили милого Майкла на попечении любящих родственников и поехали назад, в город.

Тимофей Гопак, одетый в чужие дачные наряды, хромал по обочине дороги, ведущей в краевой центр, и сиплым шепотом проклинал свое невезенье.

Владельцы дачного домика, в котором рецидивист отсиживался после побега и отлеживался после ранения, имели четкие понятия об отдыхе на лоне природы. Хозяин явно тяготел к богемному ничегонеделанию, в связи с чем его дачный гардероб состоял из большого количества укороченных пляжных штанов, борцовских маек и бейсболок. Хозяйка, напротив, совершенно очевидно почитала наиболее правильным занятием на участке сельскохозяйственные работы, для производства которых она располагала большим выбором застиранных ситцевых халатов, растрепанных соломенных шляп и матерчатых перчаток с пластмассовыми пупырышками на ладонях. Тимофей потратил битый час, пытаясь подобрать приличный и неброский костюмчик для своего выхода в город!

Эту непростую задачу дополнительно осложняла разница в размерах. Огромные, растянутые на животе майки хозяина дачи на худощавом Тимофее смотрелись как трикотажные сарафаны для беременных. Перемерив, на радость собутыльникам-бомжам, с полдюжины таких маек, Гопак поступил как Александр Македонский в ситуации с Гордиевым узлом: взял ножницы и превратил в мужскую рубашку один из женских халатов. К цветастому «верху» более или менее подошел ослепительно оранжевый «низ». Широченные шорты сползали, однако недостаточно низко, чтобы прикрыть повязку на раненой ноге. Чтобы спрятать ее, Тимофею пришлось натянуть хозяйкины гольфы. Они были шерстяные — кусучие и жаркие. Накрыв голову самой маломерной из хозяйских бейсболок, Гопак по восторженной реакции маргинальной публики понял, что выглядит незабываемо. А именно этого ему и не хотелось. Чтобы приятели-бомжи не слишком веселились, Тимофей заставил одного из них разуться и отдать ему свои шлепанцы. Хозяйская обувь не подходила ему по размеру ни в мужском варианте, ни в женском.

Денег у Гопака не было, он рассчитывал, что сможет разжиться ими в краевом центре, куда надеялся добраться на попутке. Однако редкие в дачной местности в будний день автомобили миновали принаряженного Тимофея, не остановясь.

Синяя «Ауди» с бабой за рулем тоже лихо свистнула мимо, обдала прихрамывающего Гопака горячей пылью и скрылась за поворотом. Но именно этот поворот символически ознаменовал для Тимофея конец полосы невезения.

Вывернув на прямую из-за сросшихся в дугу линий лесополосы, Гопак увидел синюю «Ауди» на обочине. Рядом с машиной медитировали две девицы. Поза «на корточках» могла бы объяснить их задумчивость внезапной физиологической потребностью, однако этой версии мешало то, что присевшие девицы пристально рассматривали правое заднее колесо.