Книга Марш-бросок к алтарю, страница 79 – Елена Логунова

— Бабушка умер? Когда? — спросил меня этот милый ребенок, не удосужившись поздороваться.

Впрочем, мне не хотелось знать, каким в его понимании является доброе утро — уж не рассвет ли это Судного Дня?

— Твоя бабушка Глафира еще жива! — сердито сообщила я, убирая фотоальбом повыше на шкаф. — Хотя общение с тобой наверняка значительно приблизит ее к могиле!

— Где могила? — поинтересовался славный мальчик и встал, явно выражая готовность немедленно идти с визитом к бабушке на кладбище.

По-русски Майкл говорил односложно, с грамматическими ошибками и акцентом, но словарный запас имел, похоже, немаленький. Я вот, к примеру; затруднилась бы сказать, как по-английски будет «могилка»!

— Нигде!

— Кремация? — с пониманием спросил ребенок.

— Типун тебе на язык! Бабушка Глафира просто лежачая.

— В склеп?

— Да не в склепе она лежит, просто в постели! Глафира вчера сломала ногу.

— Катастрофа? — сочувственно скривился ребенок.

— Никакой катастрофы! Все наши родственники живы и очень хотят тебя видеть!

«Думаю, не надо им в этом отказывать», — настойчиво посоветовал внутренний голос.

Я тоже полагала, что во избежание катастрофического ухудшения моего собственного здоровья имеет смысл как можно быстрее отправить Майкла в Бурково. Авось папуля-полковник и сразу две бабушки, одна из которых педагог с сорокалетним стажем, как-нибудь приведут этого необычного ребенка к общему знаменателю.

Я сварила Майклу овсянку, посадила его завтракать и позвонила папуле, чтобы узнать, как здоровье жиклера. Папа помянул многострадальный жиклер недобрым словом и высказался в том духе, что ему прямая дорога в могилу, то есть на помойку.

— Значит, ты за Майклом не приедешь? — уточнила я главное.

— Не смогу, — вздохнул папуля. — Пожалуйста, Дюшенька, попроси поработать извозчиком кого-нибудь из своих друзей. Максимку, например!

Я налила Майклу чаю и позвонила Смеловскому.

— Дорогая, я бы с радостью тебе помог, но у меня через полчаса запись интервью! — напомнил Макс. — И ты, кажется, хотела участвовать в этом процессе?

— Ой, и правда! Ты же едешь пытать Алексея Гольцова! — я расстроилась.

Почувствовав это, мой добрый друг меня утешил:

— Насчет интервью не переживай, если захочешь, я потом дам тебе посмотреть рабочий материал. А вот насчет утренней поездки в Буркове ничем не могу помочь, разве что советом: бери такси.

— Так это же шестьсот рублей в один конец! — возмутилась я.

Майкл тут же отклеился от чашки и с живым интересом спросил, кому конец.

Я чуть не ляпнула — «моей спокойной жизни», но вовремя сообразила, что тогда милый мальчик неровен час побежит, опережая события, кроить изящным эллипсом мой собственный портрет, и прикусила язычок. А свою фотографию, украшающую комод в родительской спальне, от греха подальше спрятала в ящик.

Вопрос с транспортом для поездки на дачу решился благодаря Трошкиной. Она прибежала ко мне, едва продрала глаза — еще в пижаме и тапочках, чтобы сообщить сенсационную новость: оказывается, нехороших людей в черных масках в окружающем мире много больше, чем мы предполагали! Алка лучилась гордостью: вдвоем с помощником, личность которого она мне не раскрыла, подружка спасла Алексея Гольцова от нападения сразу двух замаскированных негодяев!

— Строго говоря, он спасся сам — бегством, — призналась она, отвечая на мои уточняющие вопросы. — Но мы ему помогли, устранив нападавших.