Книга Любовь и птеродактили, страница 68 – Елена Логунова

А ровно в полночь (как раз гулко бомкнули деревянные часы-парусник в нашей морской гостиной) карета превратилась в тыкву, а безмятежный релакс – в то, чем я живу обычно. Торжественное гудение часов дополнил настойчивый скрежет ногтей о филенку.

Так мог царапать дверь голодный котик, но никаких животных у нас в номере не имелось. К тому же даже самый голодный котик не стал бы выстукивать когтями «Имперский марш» из «Звездных войн», так что определить личность визитера я не затруднилась и, подобравшись к двери, укоризненно зашептала в щель у косяка:

— Петя, что у тебя случилось?

— Да ничего особенного, разумеется! – драматическим приглушенным голосом ответствовал дарлинг в ту же щель. – Что вообще у меня может случиться? Все как обычно: пренебрежение, унижение, неуважение…

Надежда на то, что вопрос решится быстро – к примеру, Петрик скороговоркой попросит у меня жидкость для снятия лака, потому что у него закончилась, – развеялась без следа. Чувствовалось, что дружище настроен жаловаться и бухтеть, а это обычно надолго.

Вздохнув, я приоткрыла дверь и выскользнула в коридор.

Петрик стоял там в выразительной позе – руки не просто сложены, а прямо-таки заплетены на груди, нос задран, подбородок выпячен. Светлые кудри и белая хлопковая пижамка с котиком на груди в лунном свете из ближайшего окна голубовато светились, и в благородном интерьере королевского люкса дарлинг здорово походил на фамильное привидение, не скрывающее вековой обиды.

— Кто подлец и негодяй, кого мне прикончить разящим мечом? – закатывая невесомые рукава пеньюара, деловито спросила я.

Хотелось сразу же понять суть дела и максимально быстро его решить. Разящий меч я могла бы взять на террасе, там на мангале лежали превосходные стальные шампуры.

— Ты в курсе, что завтра, нет, уже сегодня похороны Афанасьева? – Петрик ответил вопросом на вопрос.

— Нет. – Я немного расстроилась, главным образом потому, что уж кого-кого, а Афанасьева разить мечом не имело смысла, он и так уже того…

— Вот и я узнал об этом совершенно случайно – подслушал его разговор с женой!

Поскольку в нашей дружной компании жена имелась только у Покровского, я поняла, что дарлинг говорит о рестораторе. Стало понятнее, почему он разобижен: приревновал своего милого друга к его законной супруге.

Тут надо сказать, что у четы Покровских интересные отношения. Родив в законном браке дочь, они со временем поняли, что не созданы друг для друга, потому что обоим нравятся другие мужчины. Разводиться супруги не стали, но по взаимной договоренности организовали свою личную жизнь так, чтобы всем было хорошо: завели себе любовников, не афишируя, впрочем, этого на публике. Сердечным другом мадам Покровской, кстати, успел побыть тот самый Афанасьев.

Я простроила логическую связь:

— Покровская звонила мужу сказать, что она пойдет на похороны?

— Они оба пойдут! – Петрик расплел руки, чтобы экспрессивно всплеснуть ими. – А я нет! Я, видите ли, буду лишним! Нет, ты подумай: соберется полгорода, а мне почему-то нельзя!

— Так, спокойно! Это с Покровскими тебе нельзя, втроем вы будете выглядеть странно и дадите лишнюю пищу для пересудов, но кто может запретить нам проводить в последний путь известного в городе человека, уважаемого бизнесмена?