Онлайн книга «Семь футов под килькой»
|
— Ты еще спишь, что ли? Так просыпайся и слушай, что у меня таки есть тебе рассказать, – сказал полковник с интонациями одесского еврея, чем-то очень довольного. – Я дико извиняюсь, если рано, но меня срочно вызвали в управление, а там я закручусь, замотаюсь и обо всем позабуду. Насчет утопленницы вашей… — Молчите, поручик! Пусть Люся сначала включит громкую связь! – из-за занавески, отделяющей мой спальный закуток, высунулась голова чуткого Петрика. — Это кто там? Голубь наш? – Голос в трубке посуровел. – Шлепни-ка его! — За что?! – неприятно удивился Петрик. — У меня нет пистолета, – пробормотала я, зевнув. — Рукой шлепни! – потребовал подполковник. — По попе? – удивление Петрика перестало быть неприятным. — По губам! Чтобы гадости не говорил! «Поручик» – воинское звание младшего офицерского состава, соответствующее нашему лейтенанту, а мне полковника вот-вот должны дать! Тьфу ты, так и сглазить можно! – заволновался Гусев. – Короче, я чего хотел сказать… Отбой воздушной тревоги, расслабьтесь, все в порядке с этой вашей Афанасьевой… — Как – в порядке? Она же утонула! — Вот именно! Вердикт следствия – несчастный случай. Ну, или суицид, это тоже не исключено, но не убийство. Картина такая: гражданочка то ли прыгнула, то ли случайно упала в озеро, а его уже сто лет не чистили, и там на дне полно древесного мусора. Афанасьева ушла под воду, зацепилась пышным платьем за корягу, вынырнуть не смогла – и все, финита! Она ведь еще и пьяненькая была, так что ничего удивительного… — И что, никто этого не увидел? – не поверила я. – Там, возле озера, всегда полно гуляющих! Родители с детками, бабушки с кормом для птичек… — Рыбаки с удочками, подростки со спиртным, влюбленные с мечтами об интиме, все верно, есть такие категории мирных граждан, – охотно согласился подполковник. – Вот только гуляют они с другой стороны, где обустроенная набережная. А Афанасьеву вашу понесло на дальний бережок, где птичьи домики. Там не асфальт, а густая трава, и она вечно сырая и скользкая, потому что по ней гуси-лебеди мокрыми лапами ходят туда-сюда-обратно. — Это под ивушками? – сунулся к трубке Петрик. – Я знаю то место, там та-ак романтично, уединенно, как в зеленом шатре, просто идеальное место для первого поцелуя! — И для последнего заплыва тоже, – сказал Гусев. – Никто и не увидел, как Афанасьева того… — А может, это ее того? – еще сомневалась я. – Раз место такое уединенное, может, ее специально туда доставили для мокрого дела? — Никто ее не доставлял, она сама пришла, об этом говорят следы каблуков. — А каких-нибудь других следов там не нашлось? — Да полно! Многочисленные следы гусиных и лебединых лап! — Так, может, это они ее в воду и столкнули? Гуси-лебеди! – Петрик сделал большие глаза. – Налетели, зашипели, крыльями захлопали… — Лапами затопали! – радостно подхватил Гусев. – Да запросто, гусино-лебединая атака не исключается – у птичек как раз сейчас потомство нарождается, они наверняка не рады незваным гостям, и, кстати говоря, администрация парка поставила у озера таблички с просьбой не беспокоить пернатых. Но Афанасьева это предупреждение проигнорировала, а к гусям-то какие претензии? Им обвинение не предъявишь. Короче, дело закрыто. Все, я… — Стой! Скажи, а это точно она – наша Афанасьева? Может, какая-нибудь другая утопленница? – я еще на что-то надеялась. |