Книга Семь футов под килькой, страница 33 – Елена Логунова

— На раз – переворачиваем! На два – взяли! – командовал Эмма.

— Картина Репина «Бурлаки на Волге»! – поморщился Петрик, но тоже впрягся.

Скатерть оказалась прекрасным средством для транспортировки рояля! За четверть часа мы бодро, со свистом, переместились со свалки к именьицу. Там пришлось немного попыхтеть, потому что ворота уже сто лет не открывались и их створки снизу крепко оплели вьюнки. Но Эмма сбегал в сарайчик за тяпкой и лопатой, и мы справились – затащили скатерть с роялем во двор.

— Надо бы его перевернуть, – сказал эстет Петрик. – Сейчас у него вид не товарный.

Лежащий вверх ногами рояль на скатерке напоминал завидную добычу охотников – скажем, большого черного иберийского кабана. Даже очень большого. И весьма давно уже заваленного, а потому окоченевшего до деревянной твердости.

Мы перевернули его, поставив на ножки рядом с другим шедевром деревянного зодчества – будкой уличного туалета. Примчался Брэд Питт, залез под рояльное брюхо и радостно скалился оттуда, как типичный новосел.

— Если не продадим – оставим тут как оригинальную собачью конуру, – пошутила я.

Но уже через полчаса после того, как мы разместили на «Авито» предложение о продаже «старого концертного рояля, не подлежащего ремонту», объявился первый покупатель. Его встретил и принял Эмма – он по собственной инициативе взялся за новую для себя роль продажника. Мы с Петриком незаметно наблюдали за процессом с качельки в углу двора.

Мужчина в бейсболке с непроглядной трехдневной щетиной, приехавший на дорогом внедорожнике, из-за потрепанного внешнего вида инструмента вроде бы не смутился. Но сразу же попросил открыть крышку и, заглянув под нее (мы заранее позаботились вытащить гвозди), явно расстроился и от покупки отказался. Видно, все-таки надеялся, что инструмент можно будет починить и использовать по прямому назначению. А как его починишь, если невредимым остался только корпус?

Дождавшись, пока Эмма проводит несостоявшегося покупателя, мы сели пить чай с галетами, вареньем и тушенкой. У нас в именьице всегда есть стратегический запас готовых к употреблению продуктов длительного хранения – эту добрую традицию еще прабабушка Зина завела.

Ненасытный Эмма, слопав банку тушенки и вознамерившись перейти к десерту, принюхивался и оглядывался.

— Что ищешь? – спросила я.

— Булочки? – Братец с подозрением поглядел на меня. – Или вы их съели уже, а я и не заметил? Пахло же булочками – ванилью или корицей… – Он смешно зашевелил носом, вынюхивая соблазнительные ароматы.

Петрик не удержался – захохотал и замахал руками на Эмму-вынюхивателя, стирая салфеткой слезинку.

— Булочки… ха-ха-ха… бу-улочки… Я бы даже сказал – конкретные такие булки, размера икс-икс-эль, если не больше!

— Ты это о чем? – уточнила я, кроша галету в розетку с вареньем.

Не дожидаться же милостей, то есть булочек, от природы. Кто хочет десерт, должен сделать его себе сам!

— Ванилью пахло от сдобного толстячка, – объяснил дружище. – Я затрудняюсь определить парфюм, но это точно не «Спешл фо Джентльмен Ле Галион» – там ваниль исключительно в шлейфе и нет животной брутальности, только спокойная мужественность в стиле Пирса Броснана. Может, «Эскапад а Бизанс Олибр»? Там как раз есть такой сладковато-медовый гелиотроп с ванилью…