Книга Книжный клуб на острове смерти, страница 47 – Виктория Дауд

Вскоре в лагере началось движение – члены нашей потрепанной компании пробуждались от неглубокого, беспокойного сна. Никто не выглядел способным пройти хоть сотню ярдов, не говоря уж о том, чтобы выжить на этом острове. До сих пор влажная одежда, свисая с плеч, тянула к земле, заставляла по-старчески сгибать спину. Мама, уставшая от невзгод, выглядела старше, чем прежде, и заметно осунулась. Впрочем, мы все пытались съежиться посильнее в надежде сберечь хоть немного тепла.

Острова на горизонте казались еще более далекими, чем прежде. О недавно бушевавшем шторме теперь напоминало только пепельное небо. Над горами клубами дыма висели равнодушные облака. Ветер не присмирел совсем, но уже не злобствовал как прежде, не налетал безумными, стремительными порывами, однако это спокойствие было обманчивым. Похоже, он просто затаился, выжидая и набираясь сил. Над песками пляжа разносился все тот же странный глухой, диссонирующий звук.

Бутылконос стоял возле маленькой часовни, задыхаясь от кашля, потом, даже не делая попыток прикрыться, сплюнул на серые камни большой сгусток мокроты. Джесс, все так же сгорбившись, неподвижно сидела у стены, рыжие кудри падали ей на лицо. Она пребывала сейчас в том оцепенелом состоянии, когда часть существа до сих пор верит, что, если не двигаться, мир тоже остановится, и случившееся перестанет быть реальным, а значит, он не умрет. Я очень хорошо помню тот зияющий пробел в череде дней, словно бы настоящее пошло трещинами, а само время попросту сломалось, как и все остальное.

Я отвернулась. Чужое горе для меня не лучшее зрелище. Психотерапевт Боб советовал мне избегать таких моментов, как будто речь шла о какой-то пищевой непереносимости: «Тебе стоит исключить пшеницу, глютен и смерть». У меня не слишком получалось убрать хоть одну из составляющих.

Высокая блеклая трава, цепляясь за землю, спускалась к самой воде. Сам остров висел на волнах, держась за них, как моллюск, всеми покинутый и одинокий. Нас словно забросило на границу мира, в последнее пристанище жизни, за которым простиралось лишь бесконечное, бездонное море. И было в окружающей природе нечто завораживающее, какая-то первозданная красота, которую ничуть не портили все шрамы и изъяны. Взять хоть железные холмы на горизонте и нависающие над обрывами рельефные скалы. Этот древний мир повидал на своем веку гораздо больше, чем мы с нашими мимолетными жизнями. Возможно, здесь до сих пор водились доисторические чудовища, но я понятия не имела, насколько они близко.

Мама подошла ко мне и встала рядом. Мы вместе наблюдали, как волны медленно играют с остатками нашего судна.

— Кто-то утопил женщину, – проговорила я, глядя на суровое море, и почувствовала, как она почти неуловимо вздрогнула. – Вон там. – Я кивнула на водную гладь.

Мама издала протяжный вздох.

— Доброе утро! – К нам приблизилась тетя Шарлотта. – Как поживаете, морячки?

— Потерпели кораблекрушение. – Мама и не посмотрела на нее. В моей семье часто общаются, не глядя друг на друга. Так легче говорить что-то обидное.

Сегодня тетушка выглядела постаревшей и усталой, а галечно-серое небо за ее спиной с висящими над холмами необычными темными облаками лишь добавляло хрупкости ее облику. По сравнению с этой бескрайней, открытой всем ветрам дикой местностью мы казались совсем маленькими, и все же создавалось впечатление, будто нас здесь заперли, как в ловушке.