Книга Скажи им, что солгала, страница 6 – Лора Леффлер

— А здесь?

— Цвет, – сказал кто-то.

Кейп снова переключил слайд. Леонардо да Винчи, «Мона Лиза». Но Анна уже поняла, что это не ответ. Модель не имела значения – она была лишь средством для достижения цели. Кейп хотел, чтобы студенты разглядели, как художник изобразил ее лицо и фигуру.

Анна знала ответ. Она заставила себя открыть рот.

— Перспектива.

Кейп кивнул и снова щелкнул проектором.

В конце занятия Кейп поставил на стол круглый стеклянный аквариум.

— Итак, – сказал он, когда все собрались вокруг. – Возьмите каждый по две бумажки.

Студенты по очереди вытаскивали из стеклянного шара свернутые в трубочки полоски бумаги и читали про себя. Анна осторожно запустила руку в аквариум. Она понятия не имела, что там внутри, и неизвестность заставляла ее нервничать. Развернув первую бумажку, она увидела слово гордыня, написанное округлым почерком Кейпа. На втором – зависть.

— Семь смертных грехов? – догадался кто-то.

Кейп кивнул и объяснил задание: каждый студент должен создать работу, отражающую оба понятия, которые ему достались.

— Постарайтесь взглянуть на вещи шире, – сказал он под звуки застегивающихся молний и шелест бумаги. – Подумайте о Северном Ренессансе. Босхе^[9] и Брейгеле. Вспомните Серрано и Мэпплторпе^[10], даже Малларме^[11]. Но в первую очередь я хочу, чтобы вы помнили критерии, которые мы обсуждали сегодня. Текстура, линия, форма, цвет, пространство, перспектива.

Анна посмотрела, как остальные, сбиваясь в группки по двое-трое, уходят в общежития или кафетерии – или куда там ходят первокурсники, – но осталась сидеть на стуле, записывая фамилии: Серрано, и Мэпплторп, и Малларме, – чтобы позднее найти их в энциклопедии. Предстояло запомнить целую кучу художников – особенно современных. Анна, сколько могла, училась сама, знала основные имена, но сегодня почувствовала, будто ловит рыбу голыми руками и та скользит сквозь пальцы. Когда она закончила писать, все уже ушли, даже профессор Кейп. Ей никуда не было нужно, никто ее не ждал. Девушка задержалась за столом, переписав каллиграфическим почерком шесть критериев и слова, которые ей достались, – гордыняи зависть.Попыталась сосредоточиться, чтобы перед глазами появился какой-нибудь образ. Что-то, что можно нарисовать.

Наконец она вышла из студии и медленно двинулась вниз по металлической лестнице, кончиками пальцев опираясь на шершавую белую стену. Она старалась не спотыкаться и производить поменьше шума, если такое было вообще возможно. Все звуки в Хайсмите гремели и эхом отдавались в пространстве. Спустившись, Анна повернула ручку входной двери и тут же зажмурилась от туманного осеннего солнца. Вдоль Эш-стрит тянулась низкая кирпичная стена – остатки здания, снесенного в 1970-х, когда попечительский совет выделил средства на новый корпус факультета искусств, в стиле брутализма. Студенты использовали ее как скамейку, где можно поболтать, пожаловаться на критику, посплетничать, сделать набросок и затушить сигарету о буквы, выписанные в бетоне, – ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ СТУДИИ ХАЙСМИТ. 1974.

Сейчас на скамье примостилась девушка со стильной лохматой гривой, держа в одной руке сигарету, а в другой – связку ключей с китчевым брелоком в виде Эйфелевой башни. Анна шагнула вперед, зацепившись пяткой за стальную дверь. От толчка в спину она негромко вскрикнула.