Книга Скажи им, что солгала, страница 9 – Лора Леффлер

С верхнего угла здания на лицо Уиллоу упал луч света, и Анне вспомнился портрет Пикассо с занятий – лицо в осколках.

Уиллоу вытащила из заднего кармана джинсов серебряную фляжку, отвинтила крышечку, сделала глоток и протянула Анне.

— На.

Анна прижала руки к бокам.

— Что это?

— Водка и немножко клюквенного сока.

Анна никогда не пила водку. Однажды, запершись в своей спальне, она попробовала пиво, но на вкус оно было горько-кислым, и, кое-как допив бутылку, она сразу свалилась спать.

Она покачала головой.

— Я не буду.

Уиллоу опустила фляжку.

— Задание уже сделала?

— Еще нет. – Анна пока не придумала, как изобразить гнев, и опасалась, что у нее ничего не выйдет. – А ты?

Снова эта полуулыбка.

— О да, давно уже.

Анна почувствовала неприятное посасывание под ложечкой и чуть не расхохоталась. А вот и зависть, очень кстати.

— Везет.

Уиллоу пожала плечами, сделала еще глоток из фляжки и затолкала ее обратно в карман. На ее лице появилось странное выражение. Она снова подняла камеру.

— Можно сделать еще фото? Ты такая худая, как Кейт Мосс. Типа, идеальная модель.

Анна так и раздулась от гордости.

— Конечно.

— Вот так, – сказала Уиллоу, снимая с плеча Анны рюкзак и опуская его на траву. Она взяла Анну за запястья и подвела к гигантскому старому дубу. – Встань здесь.

Уиллоу сделала шаг назад, поднеся камеру к лицу.

— А теперь иди на меня. Смотри в камеру. Прямо в объектив.

Анна пошла, ощущая удивительное спокойствие и улыбаясь Уиллоу за глазком камеры.

— Погоди, – сказала та, опуская фотоаппарат. – Вернись назад. Теперь не улыбайся. Сделай непроницаемое лицо. Такое… пустое.

Анна сделала, как было велено. Зашагала по траве как робот. Машина. Или призрак. Она слышала быстрые щелчки фотоаппарата, но не реагировала на них.

— Йес! – вскликнула Уиллоу, и, когда Анна практически наткнулась на нее, опустила камеру. – Должно получиться прекрасно. Я тебе покажу, как только проявлю пленку.

Анна постепенно приходила в себя. Она улыбнулась:

— Ладно.

Уиллоу надела крышку на объектив.

— Увидимся в классе, – сказала она и повернулась в противоположную от общежития Анны сторону.

Анна еще мгновение постояла молча, радуясь тому, что послужила искусству и ее назвали моделью, неожиданно возгордившаяся – до такой степени, что сама не верила себе.

— До скорого! – крикнула она, когда к ней наконец вернулся дар речи.

Я была одна, когда рухнула вторая башня. Ты не позвонила из полиции, как я рассчитывала, но к тому времени стало ясно, что ты и не смогла бы. Майло сломал наш домашний телефон, а мой сотовый не работал. Связь отключилась. Вышка в центре пострадала в результате теракта, кабели между Манхэттеном и Бруклином оборвались, а шквал звонков перегрузил еще работавшие линии, и вызовы не проходили.

Хотя от Всемирного торгового центра меня отделяло не меньше трех миль, запах катастрофы, пожара и озона уже просочился в Кэррол-Гарденс. Дверь в нашу квартиру была надежно заперта: как толстая железная плита, она отрезала меня от остального мира – но окно на кухне я держала открытым, боясь, что вот-вот придется спускаться по пожарной лестнице или, наоборот, баррикадироваться в спальне. В те первые часы война казалась неминуемой. Настоящая война, прямо здесь. Внезапно стало очень легко представить танки, ползущие по Бруклинскому мосту, солдат, стреляющих друг в друга на Пятой авеню, и бомбы, взрывающиеся на Бродвее. Пустые музеи, магазины и рестораны. Здания с открыток, рассыпавшиеся в пыль. Наше поколение знало войны только по книгам или фотографиям из черно-белого прошлого. А нынешние шли так далеко, что не касались нас. Однако теперь война стояла у порога. Наша очередь, подумала я, вдруг осознав всю ее неотвратимость. Ну, конечно. Наше поколение не было гарантировано от катастроф, хотя почему-то думало так.