Книга Натрия Хлорид, страница 44 – Юсси Адлер-Ольсен

Ответил очень слабый голос — это был Мортен.

— Привет, Мортен, что случилось? Почему трубку берешь ты?

— Привет, Карл. У Харди только что был небольшой приступ. Швейцарцы что-то сделали с его спиной, из-за чего у него теперь всё болит. Те места, которые он не чувствовал годами, начинают подавать голос.

— Ясно. Но разве это не хорошо?

— Мы не знаем. Это могут быть фантомные боли из частей тела, которые мозг помнит и которые вызывают боль, не являющуюся реальной. Ему ужасно плохо.

— Я могу с ним поговорить? Два очень коротких вопроса.

— Как ты думаешь, почему у меня такой голос? Мы все совершенно вымотаны. Я утешал его и дежурил у его постели несколько часов. Если ты сможешь вытянуть из него пару слов, то...

Он на мгновение отошел. — Что скажешь, Харди? Ты не против? — послышалось на заднем плане.

Мортен тяжело вздохнул, вернувшись к телефону. — Даю его, Карл, но только на секунду, ладно?

— Привет, — прозвучало невыносимо слабо.

— Привет, Харди, мне жаль, что тебе так плохо. Надеюсь, они там знают, что делают.

— Знают, — ответил он, задыхаясь.

— Харди, совсем коротко. Дело Палле Расмуссена: помнишь, почему уборщица намекала, что он занимался садомазохистскими играми?

— Из-за его порножурналов, — ответил он не задумываясь. Добрый старый Харди — надёжный как энциклопедия. — Иногда кровь на простыне. — Он помолчал мгновение. — И красные полосы на спине... на спине его футболки, когда она убиралась и... стирала одежду по утрам.

— Вот как. Но мы с тобой искали сексуальных партнёров, не так ли?

— Да, но мы... мы не нашли никого. Проверили его телефон и компьютер, — он тяжело вздохнул, — но... но там было... никаких контактов.

— Мы проверили компьютер? Помнишь, что это был за компьютер?

— Это был iMac, но ничего... что указывало бы в том направлении. Только политика.

— И это было внесено в отчёт?

— Да! — он явно сделал усилие. — Ай, чёрт, уф... да, конечно же внесено.

— Спасибо, Харди, дай мне снова Мортена

Мортен звучал сердито. — Это некрасиво с твоей стороны, Карл. Я просил на секунду, а прошла почти минута. Честно говоря, видел бы ты сейчас Харди, он бледный как полотно. Да, Харди, я говорю как есть, — сказал он кому-то рядом. — Карл не понимает, что здесь происходит.

— Ты прав, Мортен, — добавил Карл. — Но и ты не понимаешь, что происходит здесь, верно? Речь идет об убийствах, Мортен. Надеюсь, Харди справится и ему станет лучше. Сколько вам еще там быть, ты знаешь?

— Столько, сколько потребуется, спасибо. Сейчас мы в любом случае не можем вернуться домой, ты же слышал о ковиде-19, не так ли? Ну, пока!

Вот так тоже можно прощаться. Просто бросить трубку.

Карл выбросил окурок в окно и помахал руками, разгоняя дым, как мог.

Значит, коллеги не нашли секс-партнеров Палле Расмуссена, и почему же? Они рассчитывали, что это могут быть только проститутки? Он этого не помнил.

Карл взял еще одну сигарету. Если уж курить, то заранее, пока не поехал домой. Мона ни в коем случае не должна учуять, что он снова взялся за старое.

Он наполовину высунулся из окна и посмотрел на улицу. Окурок, который он только что выбросил, всё еще дымился на мокром асфальте, черт побери. В следующий раз надо сначала тушить.

Ладно, проституток они не нашли. Но кого еще они тогда спрашивали? Спрашивали ли они, например, его новую подругу, знает ли она что-нибудь о следах на запястьях Палле Расмуссена? Он просто не мог этого вспомнить. И как же её, черт возьми, звали?