Онлайн книга «Натрия Хлорид»
|
Он сказал: «мы» не можем оправдать? Неужели он уже занял место во главе стола в этом доме? Карл повернулся к девочкам и их матери. — Ваш отец еще не мертв, и мы трое здесь — единственные, кто может… — А ну-ка вон из этого дома. — Клаус Эрфурт уже стоял с мобильником в руке, готовый нажать на кнопку. Для Асада это стало последней каплей: он бросился к нему и схватил за горло, так что мужчина вмиг замолчал. — Отдай мобильник, — сказал он, в то время как обрюзглое лицо адвоката заметно побледнело. Он обернулся к Карлу и кивнул. — Расскажи им, что происходит сейчас. Карл присел на корточки перед девочками. — Ваш отец жив, мы в этом очень уверены. И там, где он сидит, в плен захвачен и один из наших лучших друзей, мы видели это на фото. Так что мы всеми силами будем бороться за то, чтобы найти их вовремя. Для этого нам нужна помощь, но кто нам поможет? Человек, который объявил меня в розыск, — мой начальник. Он тоже хочет раскрыть это дело и знает, что стоит на кону в случае с вашим отцом, но он не знает, что один из его сотрудников, наш друг Гордон, тоже в западне. Мы бы хотели сказать ему об этом, и мы бы хотели, чтобы на поиски вашего отца было брошено больше следственных групп, но мы не видим, как это может нам помочь. Сейчас мы ждем звонка из Южной Ютландии, который, возможно, станет решающим. Так что, пожалуйста, дайте нам сейчас передышку. И нет, Лаура, я не совершал того, в чем меня обвиняют, и я обязательно их в этом убежу, когда всё это закончится. Тут вмешалась Роза. — Виктория, этому типу, которого Асад сейчас душит, плевать на твоего мужа! Неужели ты не видишь: он так и ждет, когда Мауриц умрет, чтобы занять его место? — НЕТ, — крикнула Лаура. — Я ненавижу этого идиота, мама. — Нам нужно его усыпить, и надолго, Асад, — сказала Роза. — Хотя бы до завтрашнего вечера. ГЛАВА 61 ГЛАВА 61 Первый день Рождества, пятница 25.12.2020 ГОРДОН — Ты спишь, Мауриц? Горло Гордона совсем пересохло, а губы слиплись. Он не был уверен, произнес ли это вообще вслух. — Ты спишь, Мауриц? — попробовал он снова. Постепенно постоянный свет в комнате стал казаться чистой пыткой, и Гордон не спал с тех самых пор, как его привезли сюда. Позади него Мауриц, судя по всему, был настолько лишен жизненных сил, что большую часть времени находился в полузабытьи, и Гордон ему завидовал. — Если бы я только мог ускользнуть в небытие, как ты, Мауриц, — прошептал он, потому что бодрствовать было слишком тяжело. Вязкая слюна во рту казалась клеем, и если ему изредка удавалось её проглотить, возникало чувство, будто горло смыкается намертво. Он вздохнул и почувствовал неприятный запах своего дыхания. Так ли пахнет человек перед самой смертью? Неужели гниль изнутри пытается вырваться наружу? — Мауриц, ты меня слышишь? — попытался он уже в десятый раз за этот день. Или это была ночь? Насколько близко они подошли ко второму дню Рождества? Миновала ли уже полночь? Остались ли теперь считаные минуты? Гордон страдал. Всё его существование вращалось вокруг знания. Его родители одобрительно посмеивались и хвалили его, когда он мальчиком мог выдать за обеденным столом информацию, полученную не в школе и не от них. Это подстегивало его, так что в родительском доме он собирал любые знания, которые могли принести похвалу и восхищение. В Отделе Q он также развивал в себе ту черту, когда ни один вопрос не должен был казаться более непреодолимым, чем маленькая кочка на пути к ответу. |