Книга Скала и ручей, страница 18 – Татьяна Николаева

И вот, когда мне исполнилось восемнадцать, мама сказала, что у меня должен быть выбор. Она не хотела, чтобы я жил с отцом в детстве, но сейчас готова была дать нам обоим шанс. Она отдала мне все его письма, адресованные ей, и я взглянул на того отца, которого никогда не знал. Тогда же и понял, почему он всегда был так суров и замкнут, почему невольно огорчал мать. На земле…

— … Всего две тысячных процента людей, которые могут чувствовать природу так, будто непосредственно являются ее частью, — тихо добавил Ринат.

— Они сердцем ощущают, где искать драгоценности и как их добывать, могут делать из них невероятные украшения, обереги и прочие вещи. Могут говорить с горами и реками, пропускать сквозь себя ветер и бурю. Но плата за это — их собственные чувства. В поисках камней охотники со временем сами превращаются в камень, потому что драгоценности весьма эгоистичны. Постепенно они забирают охотников себе. Да, вижу, вам это хорошо знакомо… — вздохнул Федор.

— Дар проявляется в восемнадцать лет, определяя начало нашей взрослой жизни. И сперва напоминает сильнейшую депрессию, апатию, — продолжал Ринат. — Врачи при тебе разводят руками, однако говорят с родителями за закрытой дверью, и ты все понимаешь. А потом впервые отправляешься в горы. И больше тебя для этого мира не существует.

Он заметил, что его усталые гости даже перестали есть, прислушиваясь к разговору. Особенно Элина сидит, бросив вилку и во все глаза глядя на мужчин.

— Люди уходят в горы, несмотря на то, что у них есть семьи, дети, друзья, в привычных ролях и обстоятельствах им становится тесно, — Федор крепко сцепил пальцы замком и положил на них подбородок. — Они теряют все в обмен на новую жизнь, которая полна опасностей — и ради чего? Ради того, чтобы погибнуть молодыми вдали от дома, там, где никто не то что не спасет, а даже не захочет прийти на помощь. Я понял это, когда узнал историю, которую и хочу вам рассказать… Один мой бывший товарищ повел себя с девушкой, как последний дурак, — негромко и смущенно добавил Федор, натянув повыше рукава свитера. — Я знал, что он знакомился только ради забавы. Интереса у него тоже не было, но он был моложе и тогда еще хотел от отношений с девушками чего-то большего, чем просто физическая потребность в любви. А одна девчонка решила, что у них серьезно, — он потер лоб, нахмурился: было видно, что воспоминания даются ему непросто, но тем не менее говорит он спокойно и ровно. — В двадцать шесть лет чувств у него было намного больше, чем сейчас, и он ее жалел за то, что связалась с таким, как он, делал вид, что ухаживает, но долго так продолжаться не могло. И в конце концов, когда его чувства еще больше притупились, он ее бросил. Жестоко, насмешливо… Но я точно знаю, что, будь он обычным человеком — никогда бы так не поступил…

— Не оправдывай его. Дальше, — жестко сказал Ринат. Его рука так крепко стиснула колено, что стало больно, и от этой боли он очнулся, вздрогнул, понял, что уже несколько минут сидит без движения.

— Он уехал в южные горы Ай-Чулуу, сменив все номера, и спустя полгода мы случайно узнали, что он женился на дочери местного богатого спонсора экспедиций, а та девушка… Никто не знает, что с ней случилось. Она просто исчезла. Есть вероятность, что покончила с собой. Нам так сказали, — тихо проговорила Элина. Ринат взглянул в ее сторону и увидел, что в ее изумрудных глазах-омутах блестят слезы. — Это была наша с Федей сестра, мы с ней были близнецы… Сперва я хотела за нее отомстить, но поняла, что месть не увеличит добро, а потом узнала, что он и без того наказан судьбой. Да и Милана наверняка не хотела других смертей. Поэтому я решила сделать по-другому, помочь таким, как… наш бывший товарищ. Чтобы история Миланы больше не повторилась.